Плохие бактерии, хорошие бактерии. Как повысить иммунитет и победить хронические болезни, восстановив микрофлору - Мартин Блейзер

В стенке желудка тоже живут белые кровяные тельца: B-лимфоциты, которые вырабатывают антитела, и T-лимфоциты, которые занимаются комплексной защитой. Но иммунные клетки могут выполнять противоположные функции: быть активаторами или подавителями. Некоторые преимущественно запускают воспалительный процесс, а другие, которые называют регуляторными T-лимфоцитами или T-супрессорами, модифицируют и подавляют реакции. Мы не хотим, чтобы любое мелкое происшествие перерастало в полномасштабную войну – это будет слишком разрушительно. Нам нужны полицейские силы для регулирования армии – что-то вроде военной полиции, поддерживающей порядок в войсках. Это одна из ролей, которую играют T-супрессоры. Часть «гастрита», который патологи видят на стенке желудка при колонизации H. pylori, на самом деле представляет собой лимфоциты, реагирующие на бактерию. В желудке с H. pylori живет больше лимфоцитов и намного больше T-супрессоров, чем в «современном» без этой бактерии.

Таким образом, не всякий гастрит, наблюдаемый патологами, – «плохой». Это сдвиг парадигмы. Я считаю, что T-супрессоры, живущие в желудке, с помощью своих функций защищают нас от астмы и аллергических расстройств. Патологи и врачи должны понять, что «воспаление» желудка – это нормально. У него есть биологические издержки, в частности, язва и рак, но оно приносит и пользу, которую мы начинаем понимать только сейчас.

Группа швейцарских ученых, возглавляемая доктором Анной Мюллер, провела эксперименты на мышах, чтобы понять, какую важность имеют иммунные ответы, вызванные H. pylori. Их работа подтверждает ее защитную роль при астме. Мюллер с коллегами индуцировали{135} у мышей астму, впрыснув аэрозоль с аллергеном в легкие. Они показали, что при заражении H. pylori реакция мышей на аллерген оказалась пониженной. Живые бактерии в желудках защищали; мертвые не помогали никак. Более того, мыши, зараженные в младенчестве, получали лучшую защиту. Эти результаты похожи на эпидемиологическую картину у людей. Мы показали, что защита от астмы, обеспечиваемая H. pylori, действует по большей части в начале жизни.

Дальнейшие эксперименты показали, что бактерии взаимодействуют с чувствительными дендритными клетками стенки желудка, заставляя их программировать иммунную систему на выпуск Т-супрессоров. H. pylori выбрали очень умную стратегию: T-супрессоры подавляют иммунные ответы, которые должны уничтожать бактерии. Но это отличная сделка, потому что вместе с этим они подавляют еще и аллергические реакции.

Данная теория, пусть и не слишком широко известная, справедлива с эволюционной и физиологической точки зрения; эпидемиологические, гистологические и экспериментальные исследования дают параллельные доказательства: популяции иммунных клеток, появление которых провоцируют H. pylori, защищают нас от астмы. Опять-таки, идея не в том, что бактерии как-то связаны с тараканами или пыльцой. Скорее их присутствие в раннем детстве гарантирует, что когда носитель встретится с этими аллергенами, он успеет отключить иммунный ответ раньше, чем аллергия выйдет из-под контроля. Причем этим, скорее всего, занимаются не только H. pylori. Вполне возможно, существовали и другие подобные микробы, которые погибли, а вместе с ними популяции иммунных клеток. H. pylori может быть предводителем, вожаком стаи, главным актером труппы, или звездой в спектакле, или же это вообще театр одного актера. Еще не известно. Но эти «старые солдаты» сейчас быстро исчезают, что может быть вполне достаточным объяснением роста заболеваемости астмой.

* * *

Мои идеи о H. pylori – что в начале жизни они полезны для нашего здоровья, но с возрастом становятся опасными – были приняты многими коллегами не слишком хорошо. Напротив, кое-кто даже назвал меня еретиком.

Во многом проблема заключается в том, что вокруг идеи о ее вреде уже построили целую доктрину. Отчасти сопротивление обусловлено вполне логичным научным принципом: показать корреляцию – это еще не доказать причинно-следственную связь. Люди, которые грабят банки, возможно, курят больше, чем те, кто живет обычной жизнью, но это не значит, что курение заставляет их грабить банки. Более того, может быть и «обратная причинность»: ограбление банков – это опасное дело, так что люди могут курить, борясь со стрессом.

Несмотря на немалое число исследований разных ученых, прямых доказательств двойственной природы H. pylori немного. Тем не менее степень скептицизма слишком уж непропорциональна тому, что уже было выяснено. Кстати, прямых доказательств, что H. pylori вызывает язвенную болезнь, тоже не существует. Ученые показали, что ее устранение заметно снижает риск рецидива, и это очень важный клинический результат, но он ничего не говорит об изначальной причине.

Представьте, что я пролил на руки бензин, и кто-то его поджег. В результате получим ожоги. Предположим, что мы решили провести исследование разных методов лечения и на правую руку нанесли мазь с антибиотиком, а на левую нет, и правая рука зажила лучше. Какой вывод можно сделать? Очевидно, применение антибиотика привело к лучшему результату. Если провести такое же испытание на многих людях, и в среднем рука, обработанная антибиотиком, будет заживать лучше, чем необработанная, это может стать новым стандартом лечения.

Но подобное испытание нельзя считать доказательством, что ожог вызван бактериями. Мы видим только то, что их удаление способствует лучшему заживлению ран. Ожог был вызван взаимодействием спички и бензина. Постфактумные исследования результатов устранения H. pylori у людей, уже болевших язвой, – это явление того же порядка. На самом деле единственное известное мне исследование, где задавали вопрос, вызывает ли H. pylori язву желудка, – наше собственное. Работая вместе с Абрахамом Номурой и популяцией японо-американцев на Гавайях, мы показали, что присутствие бактерии в 60-х годах связано с повышенным риском развития язвы двадцать один год спустя{136}. Так что я вовсе не утверждаю, что ее присутствие для нас безвредно. Просто дело в том, что, как и во многих сложных проблемах человеческой биологии, специфические причинно-следственные связи установить довольно трудно. И хотя H. pylori – обычно необходимое условие для развития язвенной болезни, его не достаточно. В 1998 году я предположил, что язва вызывается изменением микроэкологии желудка, что приводит к изменению количества H. pylori, типов и разнообразия ее штаммов, а также изменению количества и распределения других организмов{137}. Через шестнадцать лет идея выглядит вполне обоснованной.