Винляндия - Томас Пинчон

— И она находит космический корабль, — продолжил Зойд, — и сбегает на свою собственную планету Земля, где народу можно вести себя так, как им хочется, даже ребёнка родить от бродяги и подонка, которому дом не по карману, если у них такой улёт, и никакие легавые никогда не лезут.

Не с такой Землёй Бирк был знаком.

— Но полиция её планеты, — невозмутимо, — которая дала клятву защищать свой народ, не может позволить ей сбежать от того, что все остальные должны принимать, хм? И они летят за ней на Землю. И возвращают её. И она никогда больше не увидит своего ребёнка.

— Ага, или его отца.

— Который это обеспечит.

Накурили они ураган и видели теперь друг друга лишь смутно сквозь никотиновый климат, хоть сверху и крепкий свет. Где-то по дороге от этого федерального учреждения, несомый полуночным ветром из бара мотоциклистов под названием «Чурбан Джек», долетел живой, громкий рок-н-ролл, вечно-разламывающиеся волны нот в визгливых вопящих соло гитары, что бросали вызов скольки угодно правилам, а также воодушевляли кровь и уверяли душу запертого Зойда, которому теперь приходилось переоценить природу угрозы, и он по-прежнему не мог поверить, излагает ли ему Бирк условия действительной сделки. Они договариваются о признании вины? А на самом деле Бирку не нужна Прерия?

— О Саше я не волнуюсь, потому что она ни за что не подпустит Френези к младенцу, теперь уж точно… но позвольте поделиться тем, что меня беспокоит в вас. Скажем, позволь я вам возобновить ваше сомнительное отцовство этого ребёнка — убогая среда, злоупотребление наркотиками, нерегулярные рабочие дни и нежелательные компаньоны, хм? всё при допущении, что мы друг друга поняли, а затем — кто знает? как-нибудь вечером она звонит, а луна как раз полная, вы разговариваете всё тише и тише, вместе поёте эти золотые песни юности, хм? а там и оглянуться не успеете, и вас уже трое, в круглосуточном «Бургер-Кинге», еда сочится, вам ужасно здорово, фундаментальный треугольник, святое семейство, все вместе, душу греет, хм? снимают рекламный ролик, вы в нём все, приходит слава, и наконец именно теперь я обращаю на это внимание, видите? Штука в том, что я так или иначе всегда это узнаю.

— Но если б я забрал дочь и просто…

Бирк пожал плечами.

— Исчезли. Какое-то время мы вас можем и не найти. Довольно долго. Могли бы и жениться снова, начать новую жизнь?

— Этого Френези хочет?

— Это то, что я вам говорю. У меня от неё доверенность, её она мне отдала ещё до того, как отдалась телом, поэтому не тратьте тут моё время, вопрос остаётся: хотите ли вы сесть навсегда, потому что есть свободная шконка на верхнем ярусе в блоке Д, только вас и ждёт, сокамерника вашего зовут Лерой, он осуждён за убийство, и после поедания арбузов, любимое времяпрепровождение у него — попытки ввести свой член завышенных габаритов в анус ближайшей к нему белой мужской особи, в нашем случае — вас. Ваше представление о вариантах становится сколько-нибудь яснее?

Зойд не мог смотреть ему в лицо. Сукин сын желал ответа вслух.

— Ладно.

— Поверьте мне, — Бирк с коммивояжёрским инстинктом к поздравлениям покупателя с удачным приобретением, — она бы ради вас сделала то же самое.

— Очень утешает, спасибо.

— Так-с… я тогда просто запущу по этому поводу бумаги в работу. Но нам придётся что-то сделать с вашим тоном. — Бирк подошёл к двери и завопил: — Рон? — Приблизились шаги, и Рон, крупный спортивный маршал США, отпер. — Рон у тебя есть полномочия на дисциплинарное мотивирование?

— Ещё б, мистер Вонд.

— Стукни его, — распорядился Бирк, выходя вон.

— Есть, сэр. Сколько раз…

— О, одного хватит с головой, — гаснущим стальным эхом.

Рон не стал терять времени, загнав Зойда в угол камеры и ослепительно двинув ему в солнечное сплетение, отчего Зойд рухнул в боль и паралич и разучился дышать. Рон недолго постоял, словно бы оценивая качество работы — Зойд немного погодя сумел разобрать мазок его неподвижных башмаков и, по-прежнему слишком безрадостный даже крикнуть что-нибудь, ждал пинка. Но Рон повернулся и вышел, заперев за собой, а вскоре после и свет погас. И Зойд свернулся в муках, и стал нашаривать в себе дыхание, и в бессознанку откочевал лишь перед самой перекличкой в 5.30 утра.

Сразу после завтрака появился Эктор, весь сияя ему над усами, уход за микроструктурой коих тогда ещё стоил ему двадцати минут его драгоценного времени в день.

— Политический отдель решиль, ты им в итоге не нужен. Но даже если мы назовём тебя мулём, тебе всё равно светит сухой счёт от шести до бесконечности за те метрические польтонны у тебя дома, и кое-кто прикинуль, что я могу помочь… Выглядишь ты говённо, кстати.

— На тебе вон тот Уайетт Эрп потренируется, я на тебя посмотрю. — Зойд громко выдохнул носом, глаза красные, сам винительный. — В натуре припоздал, ты, блядь, с винтом, чувак… все эти годы я думал, ты меня хоть немного уважаешь, чтоб не вынуждать меня стучать. Ну и что такого, блядь, важного, чтоб тебе сейчас пришлось?

Странный фокус света, не иначе, либо Зойд неуместно галлюцинировал, но блики с каждого глазного яблока у Эктора пропали, блеск увял до матовых поверхностей, которые теперь поглощали весь свет, что на них падал.

— Знаешь чего, мне про обед уже пора думать. Нам обязательно в эти чики-пыки тут играться? Órale, сращу тебе правильного судью, врубись! слявная прогулька минимальней некуда, на ферме, овощи растить сможешь? цветочки, вам же, публика, цветы нравятся, верно? А мне только надо, по правде, Зойд, узнать про этого джентльмена, общего знакомого, я уверен, по имени… Шибздик?

— Хоссподи, Эктор, — хрипло, качая головой, — я одного только Шибздика знаю, он теперь в Хемете живёт, а после Вьетнама вообще только на нулевой риск ходит, даже в самолёте больше не летает, тебе тут не слишком много чего светит, разве что дарвончику у своей старухи для тебя выхарит, а так даже на пиво III класса не годится, наскока знаю.

— Так это он! — вскричал Эктор, — он самый ебучка и есть, в ЭПТ[120]известен как Шибздик Гад, и только твоим супердятловым потенциа лям сталё можно раскрыть его делё просто на-а-а-астежь! Muy de aquellos[121], погоди, я боссу своему расскажу — у тебя в этом деле будущее, ése!

Запоздалее обычного Зойду пришло в голову, что Эктор ведь и всю дорогу может заниматься некими учениями по агентскому юмору ради собственного удовольствия. Он рискнул:

— Зачем эта шняга с ломкой моей целки, Эктор, ты разве не видишь, мне теперь о ребёнке заботиться надо, выбора нет, пришлось обратиться в квадратного гражданина и завязать уже всухую, нет больше времени на матёрых преступных торговцев наркотиками, с которыми раньше тусовался, я полностью реабилитировался, чувак.