Винляндия - Томас Пинчон

Осторожно пробираясь вниз, Такэси обнаружил уже установленную сеть пластмассовых настилов и временных светофоров. Движение было густым. Он помедлил на разъезде, налил себе в чашку из термоса кофе и принял ещё одну амфетаминовую капсулу.

— Получится не сразу, — хмыкнул он вслух, привлекши к себе взгляд-другой, — добраться до самого дна! — Ещё один странный элемент, как напомнил ему вчера вечером по телефону его бывший наставник Профессор Вавадзумэ, эксцентричный ГИД[68]«Жизни и He-Жизни Вавадзумэ», в том, что «Чипко» не так давно пожелала выписать плавающий полис по страхованию внутренних морских перевозок на случай «ущерба от любых и всех форм животной жизни». Разрушенный комплекс располагался на не слишком оживлённом участке морского побережья, и «Чипко», разумеется, могла утверждать, что из прибоя что-то вышло, одной ногой упёрлось в песок для равновесия, а другой топнуло по лаборатории. Поскольку всё это произошло в отлив, любой второй отпечаток на пляже смыло бы приливом.

— Явно рептилия, — подытожил Профессор, — или, вероятно, дело ног — недовольного защитника окружающей среды! — Такэси, пока ещё не увидевши всего этого с воздуха, не хотел исключать и ещё одну мирскую вероятность — работу профессионала. В наличии имелись кое-какие навороченные бластеры, студийные мастера по спецэффектам, янки — ветераны Вьетнама, — может, и один-другой якудза — Такэси знал большинство этих мальчиков и девочек, хотя не всегда оказывалось просто их отслеживать, и дело могло довольно-таки усложниться и запутаться. Вот этот размер 20 000 мог оказаться артефактом от пятки до кончика когтя.

Начав в глубинах корпоративного охвата «Жизни и He-Жизни Вавадзумэ», в вышине над тёмно-лиловым излучением города, призрачными сумерками Маруноути он помышлял отъединиться и освободиться, работать бы ронином, сиречь самураем без хозяина, пойти вольным ландскнехтом в опасный мир. К тому времени, как жизнь привела его сюда, в вонючий зверский отпечаток, к красным, зелёным и жёлтым огням в дымке и полосатым барьерам, к возне в грязи и дожде ради тайны, что в конце может оказаться простой, как обычная алчность, стал по крайней мере независимым, хотя Профессор Вавадзумэ по-прежнему подбрасывал ему много работы, но на лацкане пиджака нет больше корпоративного значка, лишь неукрашенная петлица, без повелителя, единственный постоянный адрес теперь — клетушка во внешнем Уэно, за которую он платил вскладчину, содержащая бронированный конторский шкаф, телефон да подписанное фото Профессора в рамке, подаренное им же, когда он пустился в путь сам по себе (увеличенный снимок работы папараццо, Профессор смотрится придурочнее обычного, кидаясь вслед за известной красоткой в золотом ламе, со вздыбленной причёской и двухсантиметровыми ресницами возле бара в Синдзюку, а в одном углу его рта начинается светящаяся нитка слюней), Такэси уже долго был кочевником по пустыне небес, снова и снова отбывал в керосиновых парах в поисках очередного связника в очередном тихоокеанском порту, кивал лицам, которые последний раз видел на выходе из здания «Ят-Фат» на Де-Вё-роуд, приглядывался к корпусу стюардессы и тому, что можно увидеть в иллюминатор из корпуса самолёта, и наконец, когда пошли на взлёт, вверял себя богам небес. Однако несмотря на миллионы пассажирских миль, он ни разу не мог припомнить, что оказывался в их царстве, а вместо этого лишь стонал, трудился, над самыми паутинами линий высокого напряжения, чуть ли не делясь своей ячейкой на скоростной автостраде, совершая бесчисленные короткие скачки между местными взлётными полями, местами, о которых Такэси и не слыхал никогда, невидимыми под промышленным дымом и выхлопом транспорта, засунутыми подальше от всех обещаний дикого синего далека.

Вот он прибыл на дно странного кратера, намного ниже уровня моря, после долгих обходов и ощущения, что время потеряно навсегда… Публика из техвзвода, с которой он пытался поговорить, вся, покамест, держалась уклончиво. Я так и знал! понял он. Я покупал мало выпивки! Дождевые тучи упрочились. Задрав голову, Такэси уже не мог разглядеть гребня, с которого спустился. Группа Техов поблизости принялась сердито орать друг на друга, лучи их фар на касках метались и пересекались. Такэси приметил знакомца — Минору, эксперта правительственного сапёрного отряда. Не совсем гений, скорее idiot savant[69]с рентгеновским зрением. Когда дискуссия переместилась, Минору остался, разглядывая что-то в чаше ладоней.

— Довольно странно сегодня, Минору-сан!

— Странно! Да вы только поглядите!

Знакомо.

— Восточный блок, нэ?

— Э. Но вот — смотрите! — Минору повернул фрагмент.

— Хэн на![70]— Но идентифицировать модификацию он позволил Минору.

— Южная Африка!

— Мотто хэн на![71]

Наконец Минору махнул рукой и пошёл прочь.

— Никогда в такой дыре не бывал. Не нравится!

— Пойдёмте выпьем! — крикнул ему вслед Такэси.

Что бы Минору ни ответил ему, оно потерялось вдруг в обвале грохота, ужасающего рёва вполне себе близко в тумане. Все, кого видел Такэси, привстали или пригнулись, глядя вверх, не вполне изготовившись делать ноги — куда вообще в этой смертельной грязевой ловушке можно сбежать? — но расслабившись, беспомощные под неким неотвратимым, невообразимым спуском… да и что это вообще, возникает из прикрытия туч, вызывает рефлекторную волну охов, охватившую парализованных зевак… что это за блестящая поверхность чёрной чешуи, каплющая морской водой и ламинарией, эти гигантские когти, изгибающиеся к земле?

— Оно вернулось! — Люди завопили и побежали. Другие, извлекши камеры, пытались фотографировать смятение, или сердито махали приближающемуся объекту счётчиками радиации и микрофонами. Когда Такэси сумел хоть как-то отреагировать, таинственный гость, мельче, нежели предполагалось вначале, косо подался к импровизированной посадочной площадке, а на ней оказался одним из эскадры громадных модифицированных пассажирских вертолётов «Чипко», чьё брюхо экипаж, олицетворение розыгрышей, известное всей фирме, в шутку замаскировал — пластиковым полотном и обтекателями соответствующей текстуры — под стопу чудовища. Всех одурачили!

Вертолёт прилетел эвакуировать всех из ямы, немедленно, согласно объявлению через его динамики. Ещё одна шутка?

— Какая разница? — вслух пробормотал Такэси, — я готов. Хватит уже на сегодня работы!

— Я услышал, — сказал Минору, забираясь с ним на борт. — Вы серьёзно — насчёт выпивки?

— Ещё бы. — У него что-то на уме — что же?

— Мы не могли бы взять — «сингапурских слингов»?

Когда оторвались от земли, поползли вверх вдоль грязевых утёсов, что уже крошились вниз тёмными ревущими обвалами, Такэси вспомнил о своей машине, по-прежнему на парковке. Получится ли прийти в прокатную контору и снова сослаться на форс-мажорные обстоятельства, хоть эта отговорка уже и выдохлась? Они поднялись в глубокие тучи и летели при нулевой видимости, возможно, час или больше. Пассажиры, преимущественно Техи и военные, читали бульварные газетки и журналы комиксов, слушали в наушниках карманные радио, играли в карты или го. Такэси и Минору направились в корму, к маленькому бару с прейскурантом, который чрезмерностью своей компенсировал недостаток разнообразия. «Сингапурских слингов» у них не было, поэтому пили пиво. По мере того как накапливалась пустая тара, вибрировавшая вдоль стойки от боя лопастей, Минору становился всё загадочней и лукавей.