Затерянный остров - Джон Бойнтон Пристли

— Именно, сынок. Я тоже читал. Супругам Кюри привозили руду откуда-то из Австрии или Богемии, и им удалось добыть первый радий. Это она самая. Главнейшее сырье для производства радия, и он где-то там внутри, в этом комке, так сказал мне человек из лондонского музея. Подтверждено анализом.

— Но ведь, чтобы добыть крупицу радия, нужны огромные горы этой руды?

— Да. Зато радий продается по цене около четверти миллиона фунтов за унцию. Четверть миллиона! — Дядя Болдуин застыл в благоговении перед немыслимой цифрой. — Только представь, сынок, за этой вот черной каменюкой гоняется полсвета. Основные запасы — в Конго — прибрали к рукам бельгийцы, у одной бельгийской компании фактически монополия на радий. Поэтому остальные до руды добраться не могут. А тут целый остров, где ее несметные тонны, только бери. Дух захватывает, а? — подытожил он, сам дыша с заметным трудом.

— Сногсшибательно, — согласился Уильям, глядя на багровое лицо в белых подушках.

— Я так думаю, дело вот в чем. Почти все мелкие тихоокеанские острова либо коралловые, либо вулканические, с них взятки гладки. Затерянный же — совсем другой коленкор. Это твердая глыба, ей миллионы и миллионы лет, каким-то образом она вот так застряла посреди океана. До острова нелегко добраться, до него отовсюду плыть и плыть, а значит, вывоз руды обойдется в кругленькую сумму, имей в виду. Не заоблачную, конечно, однако мне таких денег в руках держать не доводилось. Но это пустяки, дело двадцатое.

— И вы все это время хранили тайну? — задумчиво протянул Уильям. Тут его осенила догадка: — Гарсувин как-то с этим связан?

— И да, и нет, — с величайшей осторожностью ответил дядя Болдуин. — Ему кое-что известно, и он пытается выведать остальное. Но с ним я разобрался. Зато есть еще двое, перед которыми я в некотором долгу, потому что оба в свое время очень мне помогли — по-настоящему помогли, такая помощь не забывается. Я по крайней мере не забываю. Я не вижу другого способа их отблагодарить, кроме как взять в долю. Справедливо?

— Конечно! — с жаром подтвердил Уильям.

— Сперва я думал, если не получится воспользоваться этим островом самому, поделить его между ними, но, пожив неделю тут, я проникся симпатией к тебе, Уильям, и решил по-другому.

Он остановился перевести дух. Уильям хотел что-то сказать, но передумал: чего доброго, собьет дядю с мысли, а ему и так нелегко разговаривать, хотя просить его помолчать тоже бесполезно — да и жалко.

— Теперь, Уильям, сынок, ты единственный, кроме меня, кто знает об острове и его залежах. Выходит, половина тайны в любом случае твоя. Но я не сообщил тебе, где он находится, его точные координаты. И не сообщу. Сейчас объясню почему. Я хочу привлечь к делу тех двоих, которые когда-то мне помогли. И вот что я придумал — не буду врать, что додумался сам, идею мне подсказала одна книга, как раз про всякие клады — но идея необыкновенно хороша, и я весьма кстати ее вспомнил. Соответственно я написал обоим моим благодетелям, рассказал, кто я и что я, и одному сообщил широту, другому — долготу. Улавливаешь? — спросил он торжествующе.

— Конечно, — кивнул Уильям. — Я такое тоже читал. Известный прием.

— Зато беспроигрышный. Таким образом, я позаботился, чтобы никто из вас троих не смог попасть на остров в одиночку. При этом ничто не мешает тебе привлечь к делу кого пожелаешь, когда вы трое договоритесь о долях. Без посторонней помощи тебе наверняка не обойтись, потому что понадобятся деньги. Но это другое. Главное, что никто из вас троих не сможет забрать все себе.

— Да, я понимаю.

Уильям сидел с ошарашенным видом. Все это совершенно невероятно, он словно перенесся на страницы приключенческого журнала для мальчиков. Но даже невесть откуда свалившемуся на него дядюшке не под силу превратить реальную жизнь в приключенческий роман.

— Ты, сынок, не торопись, — с отеческой заботой продолжил дядя. — Сперва хорошенько все обдумай. Проясни. Ты знаешь об острове и о его залежах, а эти двое знают каждый свою часть координат. Я назову тебе их имена, и если ты соберешься заняться островом, поезжай к ним, объяснишь им все и вступай в долю. А если за год не тронешься с места, обещай, что напишешь обоим, расскажешь все, и дальше пусть уж они сами возятся. Так будет справедливо, согласись.

Уильям согласился.

— А если они не получили ваших писем? Или один из них умер? Или оба? Тогда как, дядя?

— Это я тоже предусмотрел. В Лондоне есть юрист по фамилии Грантли — брат одного человека, с которым я близко сошелся на островах, — он пару раз помогал мне с бумагами. Так вот, у него будет запечатанный конверт с координатами, и если ты докажешь, что один или оба из твоих компаньонов умерли или пропали без вести и не имеют детей, которые могли бы заменить их, тогда, чтобы не губить все на корню, он разрешит тебе вскрыть конверт. Вот и все, сынок. Теперь добудь бумагу с карандашом и запиши фамилии.

— Знаете, дядя… — Уильям пошарил по карманам в поисках блокнота и карандаша. — Я должен сказать — нет, я очень признателен за то, что вы делаете, безмерно признателен, но, откровенно говоря, если бы вы сообщили мне все целиком с условием, что нужно выделить равные доли этим двоим, я бы не обманул. Разделил бы все честь по чести.

Дядя Болдуин покачал головой — медленно, значительно.

— Нет, сынок, это не одно и то же. Ты-то, конечно, может, и сдержал бы слово, но я не собираюсь вводить людей в искушение. Тебе еще невдомек, каково это, когда в руки плывут большие деньги. Ты еще не успел это ни осознать, ни обдумать хорошенько. А я вот знаю. И не хочу тебя на такое обрекать. Ну что, будешь записывать? — Дядя подождал, пока Уильям занесет карандаш над чистым листком блокнота. — Номер один — коммандер Айвибридж, Британский королевский флот. Кристальной души человек, помог мне, когда еще не вышел в отставку. Позже расскажу, если напомнишь.

— А где он живет?

— Я писал на адрес Адмиралтейства. Ответа пока не получил, но они его разыщут — должны знать, где он, поскольку платят ему пенсию. У него соответственно имеется только долгота острова. Обладатель широты — американец, и тоже человек достойнейший. Его зовут П.Т. Райли, письмо отправлено в «Браун, Вобурн и братья, Сан-Франциско» и найдет его обязательно. Он прослужил у них больше тридцати лет. Записал? П.Т. Райли…

— …через «Браун, Вобурн и братья, Сан-Франциско», — зачитал Уильям. — А второй — коммандер Айвибридж. Все правильно?

— Да. Теперь ты в курсе, но мы, конечно, еще к этому вернемся.

— Только уже не сегодня, — мягко возразил Уильям. — Вы устали. Вы и так слишком много проговорили. Если доктор Форестер узнает…

— Этот хлыщ! — презрительно просипел дядя Болдуин. — Но ты прав, сынок. Иди вниз и хорошенько все обдумай.

Уильяму, однако, не думалось. Если бы этот необычный разговор состоялся две недели назад, он готов был бы горы свернуть. Теперь же поверить в далекий остров, тонны и тонны смоляной обманки, коммандера Айвибриджа и П.Т. Райли, во все эти чудеса, казалось трудновато. Не то чтобы Уильям считал дядин рассказ выдумкой. Просто он пока не понимал, как это все расценивать: с таким же успехом дядя мог целый час читать ему приключенческий роман. Однако серьезной и неусыпной заботы сейчас требовал не какой-то там остров, а дядино здоровье — и перед этой необходимостью меркли все остальные, превращаясь в бесплотные фантазии.