Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий - Питер Франкопан

Атаки на порты и стратегически важные места стали тревожными симптомами для Египта. Джидда, порт в Мекке, был атакован в 1505 году, а вскоре после этого Мускат и Калхат, ключевые точки Персидского залива, были разграблены, а мечети в них сожжены дотла^[958]. Беспокоил также и тот факт, что португальцы начали думать об условиях создания сети до самого Лиссабона.

Не было ничего важнее, заявлял командор и исследователь Франсиско де Алмейда в 1505 году, «чем иметь замок в устье Красного моря или поблизости от него». Теперь же это означало, что «индусам пора избавиться от дурацкой идеи, что они могут торговать с кем-то кроме нас»^[959].

Столкнувшись с такой жестокостью и позерством, эскадроны под командованием султана Каира отправились патрулировать Красное море, получив приказ действовать при необходимости^[960]. Некоторые португальские командующие решили, что необходимо сменить тактику. Как было сообщено королю Португалии, их корабли подвергались бессмысленной опасности. Было бы гораздо лучше избавиться от крепостей в провокационных локациях, например, на острове Сокотра в устье Красного моря, а вместо этого установить теплые отношения с Египтом^[961].

Первоначальный всплеск исследований португальцев сопровождался самодовольством, насилием и жестокостью. Прошло совсем немного времени, страсти поутихли и первоначальные разговоры о торжестве христианства и об упадке ислама уступили более оптимистичным и реалистичным настроениям. Вместе с неограниченными коммерческими возможностями пришло более спокойное отношение к исламу, индуизму и буддизму. Так же как и в государствах крестоносцев, когда буря утихала, подавленные меньшинства должны были установить рабочие отношения для выживания.

Это была палка о двух концах. Правители Индии, а также таких мест, как Макао и Малайский полуостров, были готовы конкурировать друг с другом, создавая для европейских торговцев все лучшие торговые условия, чтобы удостовериться, что деньги пойдут им, а не их соперникам^[962]. В этой связи в интересах каждого было попытаться сгладить различия в религиях. Тем не менее еще находились те, кто вынашивал грандиозные планы. Как размышлял Альфонсо де Альбукерке, захват Малакки означал, что «Каир и Мекка будут уничтожены, а Венеция не сможет получить никаких специй, кроме тех, которые можно купить в Португалии». Кроме того, он поставил на уничтожение мусульманского населения города, но добился лишь нарушения торговли и увеличения враждебности и недоверия^[963]. Правящая семья отступила, создав новые султанаты в Пераке и Джохоре, которые обеспечили лидерство в условиях непрерывной конкуренции с европейскими державами^[964].

Однако в отличие от Северной и Южной Америки открытие маршрутов на Восток стало историей сотрудничества, а не завоевания. Результатом стал огромный рост торговых потоков с запада на восток.

Поскольку Европа буквально сгибалась под тяжестью богатств, вывезенных с Американских континентов, возможность оплачивать предметы роскоши из Азии резко возросла. Очень скоро магазины Лиссабона, Антверпена и других торговых центров Европы ломились от китайского фарфора и шелков^[965]. До сих пор наиболее важным товаром для импорта, с точки зрения количества и спроса, были специи. Перец, мускатный орех, гвоздика, ладан, имбирь, сандаловое дерево, кардамон и куркума очень высоко ценились в приготовлении еды в Европе со времен Римской империи. Эти ингредиенты ценили как за то, что они меняли вкус безвкусных продуктов, так и за их медицинский эффект.

Корица, например, считалась полезной для сердца, желудка, головы и якобы помогала при лечении эпилепсии и паралича. Масло мускатного ореха считалось полезным при лечении диареи, тошноты и самой обычной простуды. Кардамоновое масло успокаивало кишечник и помогало уменьшить метеоризм^[966]. В одном из арабских пособий, написанном в Средиземноморье примерно в тот период, в главе под названием «Предписания для увеличения размеров маленьких членов для того, чтобы сделать их великолепными» автор советовал натирать интимные места смесью меда и имбиря. Эффект должен был быть просто ошеломительным и доставлять такое удовольствие, что сексуальный партнер «больше никогда не отпустит»^[967].

Борьба за то, чтобы поставлять товары на эти новоявленные рынки, была свирепой. Несмотря на панику, которую вызвала в Венеции первая экспедиция Васко да Гамы, долгосрочные торговые маршруты не заменишь в одночасье. Во всяком случае, пока они процветали за счет повышения спроса в Европе. Тогда, в отличие от нашего времени, покупателей совершенно не интересовало, как товар попал на рынок. Главное, что их интересовало, – это цена.