Рим. Роман о древнем городе - Стивен Сейлор

Кезон услышал шуршание свитков, потом Клавдий хмыкнул:

– …вижу, что вас меньше, чем я предполагал. Верно ли это? В Риме осталось всего лишь двенадцать отдельных домовладений Потициев, в которых в совокупности насчитывается тридцать человек мужского пола, носящих это имя.

– Это верно. Наша численность уменьшилась вместе с нашим достатком.

– И ты имеешь полномочия говорить от имени всех?

– Я старший из глав семей всего рода. Кроме того, мы тщательно обсудили этот вопрос внутри фамилии и приняли согласованное решение.

– Хорошо.

Клавдий позвал секретаря, которому дал несколько поручений, обменялся с Титом Потицием словами прощания и проводил его из комнаты. Когда они вдвоем вышли в прихожую, Клавдий увидел Кезона и широко улыбнулся. Кезон убедился, что седые волосы и седая борода Потиция под стать его старческому голосу, а его тога явно видела лучшие дни. Старик бросил на Кезона мимоходный взгляд, потом вдруг остановился и уставился на него.

– Я знаю тебя, молодой человек? – спросил он.

– По-моему, мы не знакомы, – ответил Кезон.

– Позволь мне представить тебе Кезона Фабия Дорсона, – сказал Клавдий, – молодого человека с прекрасной головой на плечах. Он помогает мне строить новую дорогу и акведук. А это, Кезон, почтенный Тит Потиций, глава фамилии Потициев.

– Одна из древнейших фамилий, – сказал Кезон просто из любезности.

– Мы оставили свой след в городе в его ранние времена, – сказал Потиций. – Теперь настал черед новых фамилий, таких как Фабии. И я уверен, молодой человек, что ты приумножишь славу своего рода. Но должен сказать…

Он всмотрелся в Кезона, прищурился и покачал головой.

– Ты напоминаешь одного человека – моего кузена Марка, который умер несколько лет тому назад. Да, ты вылитый Марк в молодости. Поразительное сходство, даже голос тот же. Интересно, не можем ли мы состоять в родстве? Я не припоминаю браков между Потициями и Фабиями в последние годы, но может быть…

– Думаю, что нет, – сказал Кезон отрывисто. – Совершенно уверен, что никаких семейных связей между нами нет.

– Кезон, у тебя лицо красное, как черепица на крыше! – заметил Клавдий.

– Мне жарко, – буркнул Кезон. – Должно быть, из-за вина, которое я выпил в доме Квинта.

– Ну что ж, значит, это сходство – простое совпадение, – сказал Потиций, по-прежнему не сводя глаз с Кезона.

Наконец он опустил взгляд, но как раз тут и наткнулся на фасинум, который висел на шее Кезона. В то утро Кезон решил надеть его в честь своего обручения.

– Что это? – спросил Потиций.

Кезон отступил, раздраженный пристальным вниманием старика.

– Это фамильное наследие. Прославленная весталка Пинария подарила его моему деду в день обретения им права на тогу. Но ты, надо думать, видел фасинумы и раньше.

– Подобные безделушки обычно делают из дешевого металла, а не из золота. А этот, похоже, имеет расправленные крылышки – весьма необычно! Однако почему он кажется таким странно знакомым. Да, я уверен, он пробуждает какие-то воспоминания, но о чем? – Потиций почесал голову.

Кезона этот старик начинал не на шутку раздражать, но тут Клавдий ловко взял Потиция под руку и направил его к прихожей.

– Я уверен, тебе не терпится попасть домой, чтобы поделиться с семьей успехом твоего предложения, – сказал он. – Прощай, Тит Потиций. Раб у дверей выпустит тебя наружу.

– Прощай, цензор, и благодарю тебя!

Старик взял руки Клавдия и пожал их. Прежде чем повернуться и уйти, он бросил последний любопытствующий взгляд на Кезона и его амулет.

– Неприятный тип, – заметил Кезон, после того как Потиций ушел.

– Малость не в себе, но безобидный, – отозвался Клавдий.

Кезон наморщил нос:

– Ему кажется, что мы в родстве.

Клавдий пожал плечами:

– Я сам с ним в родстве, правда отдаленном. Эта связь восходит к ранним временам республики. Дочь самого первого Аппия Клавдия вышла замуж за Потиция, но этот малый оказался изменником и сражался против Рима вместе с Кориоланом. Долгое время наши семьи враждовали. Но все это осталось в далеком прошлом, а нынче Потиции переживают столь трудные времена, что впору им посочувствовать. Но давай, Кезон, поговорим о более приятных вещах! Если я не ошибаюсь, ты пришел поделиться хорошей новостью.

Кезон рассказал ему о своем обручении, и Клавдий тут же велел подать вина. За чашей Кезон и думать забыл о встрече с Титом Потицием.

* * *

– Какая просторная прихожая! – заявила мать Кезона, войдя в переднюю дверь маленького дома на Авентине.

– Матушка, это не прихожая. Здесь вообще нет прихожей. Это жилая комната.

– Как? Только одна эта комната?

– Конечно нет. Есть сад в центре дома…

– Этот маленький участок дерна под той дырой в крыше?

– И есть еще одна задняя комната, которая служит и кухней, и кладовой для провизии. Позади нее находится спальная каморка для рабов. Хотя, сдается мне, мы вряд ли заведем больше, чем по одному рабу на каждого: и тем-то придется спать друг на друге.

– Что ж, я думаю, обставить этот дом не составит большого труда!

В сорок лет Герминия все еще была привлекательной женщиной, но у нее была привычка кривиться, портившая ее внешность.

– Но, вообще-то, тебе вряд ли стоит переселяться из фамильного дома в такое тесное жилище.

– Глупости! – заявил отец Кезона. – Кузен Квинт сделал очень щедрый свадебный подарок. Не каждая пара новобрачных может провести свадебную церемонию в собственном доме. Его, конечно, нужно слегка приспособить…

– Я надеюсь, что Галерии эта задача придется по душе! – сказала Герминия.

– Больше всего мне нравится его расположение, – заявил Кезон.

– Авентин? – Герминия скорчила особо неприятную гримасу. – Хорошо еще, что хотя бы на северном склоне.

– Пойдем, посмотришь, какой вид открывается из окна. Осторожно, здесь расшатавшиеся половицы. – Кезон распахнул ставни. – Впечатляет, правда?

– Я вижу большое скопление крыш, – с сомнением пробормотала Герминия.

– Нет, матушка, посмотри туда, между теми двумя домами, – указал Кезон.

– Ах да! Можно углядеть верхнюю часть акведука, этого уродливого сооружения, которое Клавдий навязал городу.

Отец Кезона прокашлялся:

– У нас еще много дел, жена.

– И правда! Мне нужно составить список гостей.

– Тогда, может быть, нам пора идти?

– Я останусь на некоторое время, если вы не против, – сказал Кезон.

– Хорошо.