Рим. Роман о древнем городе - Стивен Сейлор

Площадка кишела рабочими, которые деловито копали землю, смешивали строительный раствор и толкали тачки, наполненные гравием. Кезон справился о десятнике, человеке по имени Деций, и его проводили к самому рослому и мускулистому мужчине.

– Стало быть, ты пришел, чтобы узнать побольше о прокладке дорог? – спросил Деций. – Что ж, я занимаюсь этим всю жизнь и за свои сорок с лишним лет кое-чему научился. Но, честно признаюсь, только работая под началом Аппия Клавдия, увидел, как прокладывают дорогу по-настоящему – не на глазок, а в полном соответствии с выверенным планом. Да, сначала была изучена местность, проложен курс, приобретены все необходимые инструменты и материалы, наняты лучшие в Риме мастера – ты не думай, будто те ребята, что возводят акведук, будут лучше моих. Нет, мы тут все делаем такое дело, каким по праву можно гордиться. Спустя тысячу лет твои потомки будут прогуливаться по этой дороге и говорить: «Клянусь Юпитером, славно поработали старина Аппий Клавдий и его ребята, когда прокладывали эту дорогу!»

– Дорога будет здесь и через тысячу лет?

– Можешь не сомневаться!

Кезон решил, что здоровяк преувеличивает, но, когда Деций стал знакомить его с этапами работы, подумал, что в его утверждении есть резон.

– Первые дороги были не более чем пешеходными тропами, – начал издалека Деций. – Их просто протаптывали люди, а то и звери, ибо они тоже прокладывают тропы, причем, чтобы преодолеть перевал или обойти трясину, обычно выбирают наилучший путь. Однако, когда люди научились использовать повозки, колеса стали оставлять в земле колеи и тропы стали шире. Наконец какой-то неизвестный гений решил, что не надо ждать, пока дороги возникнут сами, в результате частого хождения или езды. Пора прокладывать их, чтобы и ходить и ездить было удобнее. Так зародилось дорожное строительство. Дорога, которую мы строим, следует по очень старой, многовековой тропе. Аппий Клавдий говорит, что ее протоптали торговцы солью и кузнечными изделиями, занимавшиеся своим промыслом задолго до возникновения Рима. А теперь смотри – видишь, землекопы роют две параллельные неглубокие канавы? Они обозначают ширину дороги. Наша дорога будет иметь ширину в девять локтей: она получится, если положить трех человек головами к кончикам пальцев. Римлян, конечно. Чтобы перекрыть ту же ширину, требуется всего два с половиной галла. Говорят, самый лучший галл – это галл, разрубленный надвое, особенно та половина, что без головы!

Деций от души рассмеялся собственной шутке и похлопал Кезона по спине.

– Так вот, если ты пойдешь за мной и поднимешься вверх, то впереди увидишь, как мы продвинулись на втором этапе. Землю между разметками выбирают до тех пор, покуда не доходят до твердой породы, на которую и будет укладываться дорога. Насколько глубоко приходится копать, зависит от местности. Болотистую или слишком рыхлую почву приходится укреплять, вбивая в нее сваи. К счастью, здесь не тот случай. Хороший землекоп может добраться до ложа дороги, не сорвав спину. Да что там, даже не вспотев, – правда, ребята?

Землекопы загоготали. По их довольным ухмылкам Кезон понял, что десятника здесь любят.

– Идем дальше. Я покажу тебе следующую стадию. Видишь впереди большие груды камней? Они собраны для первого слоя дорожного полотна. Отсортированы по размеру, как говорят у нас, «в руку», то есть каждый должен быть таким, чтобы его можно было взять в руку – не больше и не меньше. Их насыпают вниз, создавая первый слой – стратум. Поверх стратума насыпается второй, толщиной примерно две пяди, слой более мелкого, дробленого камня, который сильно утрамбовывается и заливается раствором. Это бутовый слой. На него укладывается сердцевина – около половины локтя обломков кирпича, битого камня и глиняных осколков, схваченных известкой. Вот как раз впереди виден участок, где эта стадия завершена.

– Эта полоса в середине чуть повыше, чем по краям? – заметил Кезон.

– Ты очень наблюдательный. Мы делаем это специально, чтобы вода стекала с дороги в сточные канавы. Ну а сверху, понятное дело, насыпается гравий. Обычно на том работа и заканчивается, но не в данном случае. План Аппия Клавдия заключается в том, чтобы со временем, по мере накопления средств, заменять гравий на каменные плиты, самые твердые из тех, какие можно найти. У нас, близ Рима, это в основном вулканический базальт. Камень не кирпич, он добывается кусками разной формы, но умелые работники могут выбрать подходящие куски и подогнать их один к другому, пока поверхность не станет совсем ровной. Я видел, как таким образом строят стены, и у меня нет оснований сомневаться в том, что такой же подгонки можно добиться и при укладке дорожных плит. Впереди уже имеется небольшой участок мощеной дороги для демонстрации. Вот он. Пройдись по нему, попрыгай! Нагнись и пробеги по нему руками. Что скажешь? Какова аккуратность? Правда ведь, можно подумать, будто это сплошная каменная поверхность, по которой случайно проходит лишь несколько тоненьких швов?

– Поразительно! – отозвался Кезон. – И красиво. Скорее всего, она прослужит дольше, чем все дороги, которые проложили наши предки, вместе взятые. Ты правда думаешь, такая удивительная дорога будет проложена на всем расстоянии, до самой Капуи?

– Я верю, что такие прекрасные дороги когда-нибудь пересекут всю Италию и пойдут далеко за ее пределы – повсюду, где ступит нога римлянина. От Геркулесовых столпов до берегов Эвксинского моря люди будут говорить: «Вот проходит римская дорога!» – Деций рассмеялся. – Знаешь, что сказал мне как-то Аппий Клавдий: «Александр со своей армией завоевал полмира, но можешь ты себе представить, чего бы он смог добиться, умей греки строить римские дороги?»

* * *

– И как давно это продолжается? – хмуро спросил Квинт Фабий.

– Примерно месяц. Со следующего дня после того, как я надел тогу, – ответил Кезон.

– Как я и думал. Эти твои отношения с Аппием Клавдием нежелательны, более того, недопустимы!

Квинт попросил своего юного родича заглянуть к нему и, вместо того чтобы принять его в саду, принял в передней, словно незваного торговца, явившегося навязывать свой товар и вынужденного стоять, а не сидеть. Здесь, в вестибюле, согласно патрицианской традиции, в нишах вдоль стен были размещены восковые бюсты предков Квинта, и сейчас казалось, что они, как и хозяин дома, взирают на юношу с суровым осуждением.

– Достойный Квинт, я знаю о твоих расхождениях с Аппием Клавдием…

– Этот человек дегенерат! Он помешался на так называемой греческой образованности и науке. Дай ему волю, он и тебя заразит.

– Не думаю, что тебе стоит беспокоиться на сей счет, – сказал Кезон, не покривив душой.

До сих пор попытки Клавдия научить его греческому языку были бесплодными. К счастью, способности Кезона к строительству и механике превзошли даже его собственные ожидания, и в этом отношении Клавдий был изрядно впечатлен сообразительностью и энтузиазмом своего нового протеже.

– Я обратился к Аппию Клавдию только в связи с его строительными проектами. Многое узнал о строительстве дорог, а также о его новом акведуке…