Джордж Лукас. Путь Джедая - Брайан Джей Джонс

Наверное, фильм был обречен с самого начала. Лукас уже загнал себя в угол концовкой «Американских граффити», где в титрах были раскрыты дальнейшие судьбы четырех главных персонажей. Но он все равно грубо набросал сюжет истории и позвал актеров из первого фильма – большинство не попросили даже синопсиса или сценария, прежде чем согласиться. Однако Ричард Дрейфус, который играл Керта, стал большой звездой после роли в «Челюстях» в 1975-м, а затем оскароносной роли в фильме «До свидания, дорогая» 1977 года, и с тем скудным бюджетом, который выделила «Юниверсал», у Лукаса не было шансов нанять его. «Мало денег, – обиженно заявил Дрейфус «Лос-Анджелес таймс». – Они предложили мне одну десятую моей [обычной] зарплаты, и я отказался… Я все еще в хороших отношениях с Лукасом, но на этот раз ему не придется рассказывать историю Керта Хендерсона»^[1000].

Лукас передал задачу поиска сценариста еще одному старому другу из USC, Ховарду Казаняну, которого нанял в качестве линейного продюсера для «Новых американских граффити» – бесхитростное название показывало, что особого интереса к проекту Лукас не испытывает. Казанян пригласил Б.У.Л. «Билла» Нортона, однокурсника Глории Кац из UCLA, который соответствовал большинству критериев, выставленных Лукасом для сценариста: он был из Калифорнии, примерно одного возраста с Лукасом, с одним хитом – драмой о наркотиках 1972 года «Циско Пайк», – в коротком послужном списке. Нортон ждал возможности снова начать писать и режиссировать. «Джордж не хотел сам снимать этот фильм, – сказал Керц, – он искал режиссера, которого сможет контролировать»^[1001]. Нортон как раз подходил.

Нортона призвали в Паркхауз, чтобы обсудить сюжетные линии, которые прописал Лукас для четырех главных персонажей: как вспоминал Нортон, некоторые «Джордж уже проработал в деталях», другие же «требовали исправлений»^[1002]. Лукас продумал четыре параллельные линии, которые происходят во время разных канунов Нового года и отслеживают судьбы Джона Милнера, Стива и Лори, Терри «Жабы» и – раз Дрейфус отказался от роли – случайной девушки «Жабы» из первой части, серьезной Дебби Данем. Лукас представлял себе, что история каждого персонажа будет снята в четырех различных стилях: например, хипповое приключение Дебби в психоделическом полиэкранном стиле, а похождения «Жабы» во Вьетнаме на черно-белой покорябанной шестнадцатимиллиметровой пленке, очень похоже на то, как Лукас представлял себе съемки «Апокалипсиса сегодня». Кстати, Лукас подчеркнул, что ожидает от Нортона быстрой работы: фильм нужно написать, снять, смонтировать и выпустить до середины августа 1979 года, когда в кинотеатрах должен был появиться «Апокалипсис сегодня» в версии Копполы. Узнав, что задумал Лукас, Джон Милиус удивленно покачал головой: «Он хочет испортить праздник Фрэнсису, понимаете?»^[1003]

Нортон писал быстро, хотя Лукас и Казанян все равно стояли у него над душой и не давали вводить новых персонажей или слишком сильно отходить от сюжетных линий Лукаса.

«Сценарий не самый чудесный», – сказал Керц, который, видимо, был рад, что не участвует в этом проекте; но сценарий едва ли обладал значением для Калеба Дешанеля, еще одного друга из USC, которого Лукас назначил своим главным оператором. Съемки в разных форматах, как сказал Дешанель позднее, «были безумной идеей, но нам было очень весело. Это правда было продолжение атмосферы USC»^[1004].

Лукас выделил Нортону всего сорок четыре дня на съемки – но по сравнению с «Американскими граффити», которые были сняты в 1972-м за двадцать восемь дней, это была вечность. Съемки начались на калифорнийской гоночной трассе: трибуны были заполнены актерами массовки, которых Лукас заманил бесплатными игрушками по мотивам «Звездных войн». Лукас заявился в первый день и поклялся оставить Нортона в покое, но не смог сдержаться. Он срежиссировал почти все вьетнамские эпизоды самостоятельно, сняв военные вертолеты рядом со Стоктоном, а затем забрал себе весь монтаж, еще больше оттеснив Нортона. Лукас понимал, что ни во что не ставит своего режиссера, и позднее признал, что их полярные подходы к фильму не сработали. «Вся моя идея стилистики “Новых американских граффити” была полностью неудачна, насколько я понимаю, – признавался Лукас. – Билл более консервативный рассказчик, и мне кажется, я вынудил его делать вещи, которые не совпадали с его внутренними убеждениями»^[1005].

Художественный конфликт был заметен и на экране; после премьеры в августе 1979 года «Новые американские граффити» попали под перекрестный огонь и критиков, и зрителей, хотя большую часть колкостей за решения Лукаса принял на себя Нортон. «Вашингтон пост» назвала фильм «несерьезной пародией» на оригинал, страдающей от «терминальной стадии слащавости»^[1006]. Между тем критик «Нью-Йорк таймс» Джанет Маслин припечатала фильм, как «абсурдно истолкованный» и – в строчках, которые наверняка глубоко задели Лукаса, – сравнила вьетнамские эпизоды с «Апокалипсисом сегодня» в пользу Копполы^[1007].

Казанян был озадачен критикой, но Лукас едва пожал плечами. «Там есть вещи, которые мне не нравятся. И есть вещи, которые нравятся», – сказал он загадочно^[1008]. Хотя он наверняка беспокоился; проект ему не нравился, но его первая попытка снять сиквел провалилась. Теперь он находился посреди съемок другого сиквела, на который был поставлен каждый заработанный им доллар, и пример «Новых американских граффити» пугал его. «Все, что у меня есть, все, что я заработал, вложено в “Империю”», – нервничал он^[1009]. «Мы правда не знаем, не станет ли “Империя” еще одними “Новыми американскими граффити” … Если она [провалится], то я потеряю все»^[1010].

А с этим сиквелом все тоже шло не очень удачно.

Сценарист Лоуренс Каздан перерабатывал сценарий «Империи» вплоть до начала съемок, изо всех сил стараясь оживить реплики Лукаса и почившей Ли Бреккет. Лукас ясно дал понять, что из уважения к Бреккет укажет ее среди авторов, – Каздану это вполне подходило, так как, пытаясь привести сценарий в порядок, он иногда сомневался, хочет ли вообще видеть свое имя в титрах. «В сценарии были такие отрывки, – вспоминал Каздан, – что, читая их, я говорил себе: “Не могу поверить, что Джордж написал эту сцену. Она ужасна”»^[1011].