Шпион на миллиард долларов. История самой дерзкой операции американских спецслужб в Советском Союзе - Дэвид Хоффман

В марте 1976-го, за год до того, как Толкачев впервые предложил свои услуги, в меморандуме разведки США советская ПВО описывалась как неполноценная, в том числе из-за отсутствия системы обнаружения целей в нижней полусфере и слабости вооружений{430}. Такова была точка зрения штатных аналитиков ЦРУ, но летом и в начале осени ЦРУ запросило альтернативное мнение о потенциале советской ПВО. Это был необычный эксперимент: ЦРУ позволило внешней команде скептически настроенных к нему экспертов и аналитиков раскритиковать его ежегодную оценку состояния советских вооруженных сил. В числе прочего речь шла о системе противовоздушной обороны{431}. Внешняя команда, которую называли “Группа B”, не сформировала определенного мнения. Ее аналитики нашли доказательства того, что советская ПВО с точки зрения оснащенности становилась “внушительной”. Но если учесть эксплуатационные проблемы, замеченные во время войсковых учений, то система могла иметь “маргинальное значение”. Реальная ситуация была неизвестна из-за отсутствия “надежной информации”{432}. Таким образом, у ЦРУ было несколько вариантов ответа: советская система ПВО была слабой, сильной или она усиливалась.

Соединенные Штаты нуждались в большей определенности. Советский Союз обладал самой длинной в мире границей — около 63 тысяч километров. Чтобы препятствовать возможным вторжениям, стране требовались системы вооружений и радары как на земле, так и в воздухе. Если в системе ПВО имелись просчеты, их стоило учитывать. И через несколько лет Толкачев дал определенный ответ: система действительно слаба и ее уязвимость можно использовать.

В 1979 году в докладе национальной разведки повторялось заключение, что СССР испытывает “серьезные технические трудности в перехвате нарушителей на небольшой высоте”{433}. В 1981 году во внутреннем меморандуме ЦРУ говорилось, что у Советского Союза почти нет средств противодействия низколетящим целям. Советская ПВО технически примитивна и “редко проводит оборонительные операции против целей на низкой высоте”. Система управления ПВО никуда не годится, ее войска “далеко не в блестящем состоянии и часто выступают слабо на учениях”. Таким образом, заключали авторы меморандума, “общее мнение — что Советы довольно беспомощны в этой сфере”{434}.

В 1983 году в докладе национальной разведки утверждалось, что низколетящие крылатые ракеты и передовые бомбардировщики США “в состоянии обесценить миллиарды рублей советских инвестиций”, вложенные в ПВО, — они могут попросту пролетать ниже поля зрения радара{435}. В марте 1984 года ежегодный анализ советских вооруженных сил, подготовленный ЦРУ, перечислял трудности, которые испытывает Москва в плане совершенствования противовоздушной обороны, в том числе при попытках разработать улучшенные “линии связи” между новыми советскими реактивными истребителями, РЛС, ракетами класса “земля — воздух” и самолетами дальнего радиолокационного обнаружения{436}.

Выводы всех этих отчетов отчасти основывались на многих тысячах секретных документов, предоставленных ЦРУ Толкачевым.

К 1985 году ЦРУ имело точное представление о советском потенциале в области бортовых РЛС. В докладе 1985 года говорилось о пяти главных сферах, где советские власти предпринимают какие-то действия, “чтобы укрепить свой потенциал ПВО”. О каждом из этих направлений, включая самолеты дальнего радиолокационного наблюдения и систему обнаружения целей в нижней полусфере, стало известно благодаря фотосъемке и заметкам Толкачева{437}.