Гостомысл - Александр Майборода

Ратиша не испугался, глядел ему прямо в глаза.

— Ты, боярин, кулаками не тряси. Можешь и сдачу получить, — дерзко проговорил он.

Видя, что Стоум и Ратиша вот-вот схлестнутся, как два бойцовых петуха, Гостомысл поспешил вмешаться:

— Угомонитесь, бояре. Еще не хватало, чтобы мои лучшие друзья подрались. Если чешутся кулаки, сбегайте к данам и задайте им трепку.

— А чего он называет нас сопляками? — сказал Ратиша.

— А чего ты глупости предлагаешь? — сказал Стоум.

— Какие еще глупости? — обиженно спросил Ратиша.

— Такие! Как ты можешь говорить, что на одном струге с одними мальчишками сходишь в море и побьешь данов? Даны тебе что — трехмесячные щенки?

— Хватит спорить! — резко оборвал Гостомысл их спор, сел за стол и сказал: — Садитесь, будем говорить по делу.

Стоум и Ратиша повиновались его распоряжению, но сели по разные стороны стола.

— Что на вас напало? Сцепились, словно собаки. Своими распрями вы погубите меня и себя, — зло выговорил Гостомысл.

Стоум и Ратиша молчали, виновато уставившись взглядом в стол.

— Ваша распря только подтверждает, что засиделись вы в городе, зажрались и обленились, — сказал Гостомысл.

— Но... — попытался возразить Стоум.

— Никаких «но»! Я не понимаю тебя, боярин, говоришь умные вещи, а как доходит до дела, ты словно засыпаешь! — оборвал его Гостомысл.

— Я стараюсь не рисковать лишний раз, — попытался оправдаться Стоум.

— Боярин, излишней осторожностью ты только губишь дело, — сказал Гостомысл.

Стоум, чувствуя свою вину, только тяжело вздохнул.

— А раз у тебя не хватает решительности и воли, то слушай мое решение! — сказал Гостомысл.

Стоум и Ратиша придали лицам подчеркнуто внимательное выражение.

— Завтра же отправляем разведку! — сказал Гостомысл.

Стоум и Ратиша молчали.

— Три струга, — сказал Гостомысл.

— А кого посадим в струги? — осмелился спросить Стоум.

Вспышка гнева и проявленная Гостомыслом решительность оказались для него неожиданными, хотя, как ему казалось, он хорошо его знал. До сих пор Гостомысл казался ему тихим и незлобным мальчиком.

«Однако это в нем заговорила княжеская кровь»! — подумал Стоум.

Было ли это хорошо или плохо, он пока не знал. Князю положено быть властным, однако Гостомысл был еще очень юн.

— На каждый струг старшими посадим по три опытных дружинника и молодежь, — сказал Гостомысл.

«Ага! Он хочет дать молодежи поучаствовать в бою, однако сажает стариков старшими, чтобы те не дали молодежи связаться с превосходящими силами разбойников», — мелькнула в голове Стоума догадка, и он одобрительно подумал: «Однако, малыш, ты хитрец!»

— Так и сделаем, — сказал Стоум.

— А мне можно с ними? — снова попросился Ратиша.

— Нет! — сказал Гостомысл.

— Но почему? — жалобно спросил Ратиша.

— Ты мне тут нужен, — сказал Гостомысл.

Разочарованный ответом, Ратиша тяжело завздыхал.

— А кого старшим отряда назначим? — спросил Стоум.

— А кто у нас свободен? — спросил Гостомысл.

— Девятко, — сказал Стоум.

— Вот его и назначим, — сказал Гостомысл.

Стоум поморщился и сказал:

— Девятко не очень нравится мне. Я ему не доверяю. Да и князь Буревой был зол на него.

— А другие свободные бояре есть? — спросил Гостомысл.

Стоум пожал плечами и проговорил:

— Бояр мало, но если...

— Значит, Девятко пойдет старшим отряда! — решительно сказал Гостомысл. — Выход завтра утром. Идите!

Стоум и Ратиша поднялись.

— Так мы, значит, пойдем готовить вылазку? — сказал Стоум.

— Идите! Ратиша, только отбери из молодежи кого покрепче, — сказал Гостомысл.