Ковчег детей, или Невероятная одиссея - Владимир Липовецкий

— Хочу предупредить Коллиса. Пусть не вздумает посылать детей в гимназию.

— Сомневаюсь, что пригородные поезда пойдут сегодня по расписанию.

— Да, верно, — согласился Бремхолл. — Интересно знать, откуда стреляют?

— Думаю, с тех судов, что стоят на внешнем рейде.

Райли помолчал, а потом спросил:

— Скажите, Барл, приходилось ли вам читать книги о пиратах?

— Я вырос на берегу океана. Этим все сказано, — ответил он с некоторой обидой.

— Ну, хорошо. Тогда скажите, что предпримут пираты после того, как обстреляют город?

— Разумеется, высадятся на берег.

— Теперь понимаете? Японцы стреляют не зря. Они тоже готовят десант. Барл, вы должны немедленно вернуться на остров. Я последую за вами. Но чуть позже. Сначала выясню, что происходит.

Только после обеда Аллену удалось дозвониться до главы японской дипломатической миссии графа Мацудайры. Встреча была назначена на вечер.

Его предупредили чтобы он был осторожным. Улицы простреливаются. На чердаке аптеки Боргеса, что на углу Светлановской и Алеутской, установлены два пулемета. И еще один — на Фонтанной улице.

Мацудайра встретил Аллена, рассыпаясь в любезностях:

— Мистер Аллен, мне часто приходится держать в руках американские газеты. В том числе, и «Гонолулу Стар-Бюллетень». Ваши статьи читаю с особым интересом. В них точный анализ, что мы, дипломаты, так ценим. Удивительно, как вам удается совместить дела Красного Креста с работой журналиста!

— Но сегодня, господин Мацудайра, я пришел к вам не для интервью. Меня волнуют последние события. Я отвечаю за безопасность многих людей.

— Знаю, знаю… Нас станут обвинять в агрессии и вероломстве. Но разве не Вашингтон отозвал свой экспедиционный корпус, оставив нас лицом к лицу с Красной гвардией, партизанами и милицией? А ведь коммунизм и его русская разновидность, большевизм, — наша общая опасность.

— Не будет ли лучше, если русские сами сделают свой выбор? Без вашего и нашего вмешательства.

— Вам легче рассуждать. Америку и Россию разделяют тысячи тихоокеанских миль. А мы рядом. И вынуждены принять самые решительные меры. Императорское правительство весьма обеспокоено. Красная бацилла может попасть и к нам, в Японию.

— Вы преувеличиваете.

— Нисколько. Пять недель тому назад японское командование разоружило целую роту. Солдаты не исполняли приказы, срезали погоны и надели красные банты.

— И что же?

— Солдатам связали руки. И группами по десять человек посадили на судно, идущее в Корею. Они заражены. Отправлять их домой опасно.

Аллен решил сменить тему разговора:

— Утром по Владивостоку били орудия.

— Эсминцы стреляли не целясь, — сказал Мацудайра. — Скорее для устрашения. А если и есть попадания, то они случайны.

— Захвачены правительственные учреждения…

— Они заняты на короткое время. Мы их освободим уже завтра.

— В городе начались грабежи и мародерство.

— В эти минуты наши патрули наводят порядок.

— Что вы скажете об острове Русском?

— Понимаю, вы беспокоитесь о детях. Там высадился небольшой десант. Под его защитой вашей колонии не о чем беспокоиться.

«В этом человеке удивительным образом сочетаются хитрость дипломата и восточное лукавство», — думал Райли Аллен, покидая особняк японской дипломатической миссии.

Из воспоминаний Петра Александрова:

— На рассвете 4 апреля 1920 года нас разбудила орудийная канонада. Стреляли со стороны Японского моря. То залпами, то одиночными выстрелами. Воспитатели пытались нас остановить. Куда там! Одеваясь на ходу, мы побежали к старому форту. Оттуда все было хорошо видно. В километре от того места, где мы стояли, поперек судоходного канала выстроилась японская эскадра. Несколько линейных кораблей, развернувшись бортами, палили по Владивостоку. Снаряды падали за мысом Чуркина. Оттуда слышались разрывы.

Зрелище, нужно сказать, грандиозное. Мы так загляделись, что забыли обо всем, и даже не задумывались, что снаряды несут смерть. Стрельба длилась около часа. Затем от судов отошли шлюпки с солдатами. Помню, они были в белой форме.

На берегу тем временем слышалась дробь пулеметных очередей и крики японцев:

— Банзай! Банзай!..

Десант высадился на берег, но стрельба слышалась еще долго и затихла только к середине дня. Военные суда продолжали стоять на рейде, а вечером развернулись и скрылись за горизонтом. Их место заняли транспортные суда.

На Тигровой сопке был спущен красный флаг и поднят японский. Это означало, что во Владивостоке сменилась власть. В тот же день японцы появились и возле наших казарм.