Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала - Дмитрий Язов

Поразили меня на древней земле Абая и традиции казахов. Однажды на семипалатинском базаре я увидел, как два молодых казаха били кнутами чапан, казахский халат. Рядом восседал старец, он продавал шубат, верблюжье молоко. Старик сидел без халата, и от этого его старческое тело еще больше казалось древним. Мне было удивительно наблюдать за «расправой» над халатом, и я подошел к парням. Каким-то чутьем я уловил, что между халатом и стариком существует неуловимая связь, старик вздрагивал после каждого удара плетью по чапану. И тогда я попытался перехватить плеть у молодого казаха. Помню, как старик казах посмотрел на меня с благодарностью. Оказалось, что по древнему казахскому обычаю, когда кто-нибудь из аксакалов провинился, бьют не старца, а его халат-чапан в назидание. Интересный обычай, гуманный.

Летом 1982 года министр обороны Чехословакии генерал армии Мартин Дзур пригласил меня на отдых в Карловы Вары. Приглашение было направлено через наше Министерство обороны. Д.Ф. Устинов разрешил убыть в отпуск в июле.

Мы с Эммой Евгеньевной прибыли на аэродром Божий Дар, что рядом с Миловицами. Мартин Дзур спросил, где бы мы хотели отдыхать? Я сказал, что мечтаю посмотреть Чехословакию. Он засмеялся: «Действительно, за два года, кроме полигонов, они ничего не видели». Нам дали машину, и мы проехали через всю страну.

В последний раз с Мартином Дзуром мы встретились на космодроме Байконур в июле 1983 года. Вспоминаю и тот день, когда министр обороны СССР Д.Ф. Устинов пригласил всех министров обороны государств – участников Варшавского договора посмотреть, как стартуют стратегические ракеты, их подготовку к запуску и средства управления.

Тогда все министры считали, что ракетная мощь СССР – гарант существования стран социалистического содружества. Но все оказалось иначе. Ракеты до сих пор стоят на позициях, а Варшавского договора не стало, как и Советского Союза. Мы подточили «наш дом» в угоду «общеевропейскому дому». Ракеты стоят на позициях, они ни на кого не нацелены, зато блок НАТО подбирается к нашим границам.

…Вскоре наш округ вышел в число передовых, что было зафиксировано в приказе министра обороны по итогам боевой подготовки за 1983 учебный год. 1984 год запомнился мне еще и тем, что прошла предвыборная кампания в Верховный Совет СССР. Меня выдвинули кандидатом в депутаты от Аягузского избирательного округа Семипалатинской области. Я проехал практически по всем населенным пунктам, встречался с рабочими, колхозниками, военнослужащими. Встречи были доброжелательными.

В частности, избиратели попросили построить школу в военном городе Аягуз. И школу построили! После избрания депутатом я периодически отчитывался перед избирателями, даже будучи командующим войсками Дальневосточного военного округа я прилетел в Аягуз, чтобы встретиться с избирателями, а вечером и мы приезжали в Семипалатинск. Как сейчас помню, в русском театре имени Ф. Достоевского смотрели спектакль «Обвинительное заключение» Н. Думбадзе, наслаждаясь блистательной режиссурой В. Мажурина.

В июне 1984 года я и генерал-лейтенант П.П. Полях работали в Сергиополе, военном городке недалеко от Аягуза.

Вдруг прибежал дежурный и сообщил, меня просит срочно позвонить генерал армии И.Н. Шкадов. Звоню. Он спросил, не надоело ли мне загорать в Средней Азии? Я ответил:

– Нет, не надоело.

– Тогда позвони министру обороны, – попросил Иван Николаевич.

Меня переключили по ЗАС на министра обороны. Тот шутя спросил:

– Подзагорел? Вы назначаетесь командующим войсками Дальневосточного военного округа.

– Когда мне прибыть в Хабаровск?

– Передадите округ – и в путь.

Вопросов я не задавал… К неожиданностям служебной карьеры давно привык.

Опять на Дальний Восток

Вылетели рано утром… Провожали меня члены Военного совета, новый командующий САВО генерал В.Н. Лобов, товарищи, друзья. Горючего на Ту-134 до Хабаровска не хватило, дозаправились в Улан-Удэ. Разница во времени у Хабаровска с Алма-Атой – 4 часа. Прилетели во второй половине дня. Среди встречающих – все знакомые лица: Иван Моисеевич Третьяк с Марией Петровной, генерал-лейтенант Н.Ф. Кизюн с супругой, генерал-лейтенант В.А. Патрикеев, генерал-полковник В.Е. Панькин, генерал-лейтенант В.А. Востров. Эмма Евгеньевна поехала в гостиницу, а я с Иваном Моисеевичем – в штаб округа.

Доложил министру обороны, что я прибыл и вступил в должность командующего войсками округа. Так начались рабочие будни на Дальнем Востоке. На третий день с секретарем крайкома партии Алексеем Клементьевичем Черным мы полетели в Комсомольск-на-Амуре, там на заводе имени Ленинского комсомола спускали на воду атомную подводную лодку. Громадный «кит», покрытый толстым слоем специальной резины, распластался в сборочном цехе на наклонных тяжелых рельсах.

Прежде чем запустить лебедки, адмирал В.В. Сидоров разрешил подняться на субмарину молодому лейтенанту с невестой в свадебном наряде. И вот лодка пошла. Медленно. Быстрее. Невеста ударила бутылку шампанского о перископную трубу, да так, что горлышко у нее осталось в руках.

Молодой лейтенант поцеловал невесту, а работяги пошутили: «Эта будет крепко за шею мужа держать, не вывернется».

Пока пригревало, посетили и части на побережье Ледовитого океана и в Магаданской области. Сели в Магадане. Первого секретаря обкома Н.И. Малькова на месте не застали, встретились с председателем облисполкома, рассказали, что полк будет размещен в Певеке и нам необходимо получить разрешение на небольшой участок земли в порту Певек. Он сказал, что не возражает, а вот Николай Иванович Мальков не согласен. Связано это было с его личными отношениями с Иваном Моисеевичем Третьяком. Не случайно в Магадане ходили разговоры: «Прибыл малек из Владивостока и всех щук в Магадане разогнал».

Посетив базу моряков, я вылетел в Анадырь. Прилетели вечером. Встречающие были в шинелях. «Июль и август – еще не лето» – эта шутка имела здесь смысл. На побережье было много льда, и, когда мы утром на катере шли в город Анадырь, в заливе попадались отдельные льдины, среди которых выпрыгивали белухи, как бы соревнуясь с катером в быстроходности.

Встретила нас Н.П. Отке – председатель Чукотского окружкома. Она высказала ряд претензий к военным, якобы они в период нереста чавычи и кеты занимаются браконьерством. Поводом для этих жалоб послужил арест начальника окружного склада горючего, он выменял бочку краски у экипажа сухогруза на икру.

Дома в городе стояли на сваях, толщина стен в полтора раза больше хабаровских, да и стоимость дома в два с половиной раза выше, чем на материке. Север, здесь за все надобно платить, но можно и многое взять.

На самолете долетели до аэродрома мыса Шмидта. Дома и казармы неказистые, небольшие окна. Особенно тяжело давались инженерные сооружения, вечная мерзлота вносила свои коррективы.