Вторая жизнь Марины Цветаевой: письма к Анне Саакянц 1961 – 1975 годов - Ариадна Эфрон

Милая Анечка, получила Ваше письмо, не волнуйтесь, ради Бога, всё это суета сует и всяческая суета…^[41] Конечно, жаль, что мое имя не будет фигурировать хоть на задворках петитом, но это — такая мелочь по сравнению с выходом самой книги, что не стоит расстраиваться^[42].

От Орлова я получила «любезнейшее» письмо, где явно видно его стремление «присвоить» «Челюскинцев» (якобы слишком трудных формально для первой книжки), и о наших отношениях не беспокойтесь — я ему куда нужнее, чем он мне, и на этом всё стоит и стоять будет. Что Вы называете моим «невмешательством» в книгу? Наоборот, вмешивалась, как могла — с целью ее улучшить — состав и достоверность его. Ни конфликтовать, ни судиться, далее ни разговаривать обо всем этом с кем-нибудь не собираюсь — это мне несвойственно и делу не поможет. А от Орлова я многого добилась по составу путем переписки, не имеющей никакого отношения к гослитовским с ним взаимоотношениям, и, конечно, и в дальнейшем буду поддерживать с ним связь с целью улучшить и обогатить состав, надеюсь будущей ленинградской книжки, даже если «мое» имячко «обратно» нигде не будет фигурировать^[43]. Не в именах дело, а в стихах. Как бы сам Орлов не был неприятен — буду всячески ему помогать, как каждому, кто будет браться за мамины издания. Ни о каких моих палках в колеса ни по каким соображениям (кроме, может быть, тех случаев, когда что-то нельзя печатать по личным, семейным обстоятельствам — слишком рано!) — не может быть и речи.

Вот Вам челюскинский хвост — покажите Орлову и настаивайте на напечатании в этом сборнике: (Ему о хвосте сообщила)