Вторая жизнь Марины Цветаевой: письма к Анне Саакянц 1961 – 1975 годов - Ариадна Эфрон

Есть ранний портрет Натана Альтмана^[128], которого — ни Альтмана, ни портрета не видела. Есть, опять же ранний, силуэт — работа действительно художницы^[129], а не художника — у меня есть снимочек.

Жаль, что взяли для книжки портрет в клетчатом платье, т. к. это (то, что было у Крученых^[130]) переснимок с переснимка, появлявшегося в печати и плохо отретушированного, сходство там было очень искажено, воображаю, что дала вторичная — гослитовская — ретушь!

Орлову еще не написала, и правда — то рука, то нога… а главное — пороху нет писать ему, а надо. Вы тогда написали, что он просил мне переслать статью уже после замечаний (?) исправлений (?) главной редакции, и я все чего-то ждала, а теперь плохо соображаю — получила ли я ее в первозданном виде (статью), или уже во второй инстанции, и вообще — получила ли? Мы там чего-то стали врать и заврались. Т. е. я — завралась. А в чем — сама не знаю. Не только руки-ноги, но и голова «отказывает».

«Лестницу»^[131] и «Лебединый стан» я, действительно обещала, но выполню ли — еще посмотрю. (Это — перечитывая Ваше предыдущее письмо, на которое телеграфно отвечать не хочется.) Ибо я с легкостью необычайной могу выполнить не обещанное и не выполнить обещанного (Вас это не касается).

В Москву меня совершенно не тянет. Я ужасно устала — очухаюсь, тогда соберусь. А Вы приезжайте ко мне сюда^[132], числах в 15-х — 20-х, или еще ближе к концу месяца (в общем, чем теплее и солнечнее — тем лучше) — если можете взять отпуск в это время и нет других планов. В любое время после 15-го. Напишите, что об этом думаете, я Вам расскажу, как до нас добраться. Если сумеете совместить отпуск с хорошей погодой, будет просто гениально. Таруса очень хороша до дачников. А. А. приехала, входит в тарусскую колею. Шлет Вам привет.

Целую Вас.