Великий Столыпин. "Не великие потрясения, а Великая Россия" - Сергей Степанов

Непосредственная организация переселения была возложена на переселенческое управление. Оно было создано в 1896 г. в составе Министерства внутренних дел и ограничивало свои функции только водворением переселенцев на новых местах, не заботясь о развитии их хозяйства. В 1905 г. переселенческое управление было передано в состав Главного управления землеустройства и земледелия. Переход управления в состав другого ведомства был не просто бюрократической процедурой, а важным шагом, свидетельствовавшим о том, что отныне главным для государства является сельскохозяйственное освоение новых земель.

Шесть лет переселенческое управление возглавлял А.В. Кривошеин, который, как уже отмечалось ранее, снискал на этом посту прозвище «министра Азиатской России», а подчиненное ему ведомство называли «Всеазиатской земской управой». В 1905 г. начальником переселенческого управления был назначен Г.В. Глинка, но Кривошеин сохранял общий контроль над этой сферой. Григорий Глинка был родом с Украины. Как и его начальник, он не имел специального агрономического образования, окончил юридический факультет Петербургского университета, был помощником популярного адвоката Плевако, но потом оставил адвокатскую практику и выбрал стезю чиновника. Хорошо знавший его по службе И.И. Тхоржевский вспоминал: «В одном из самых захудалых уголков министерства внутренних дел ютилось – тогда еще совсем маленькое и «черносошное» – переселенческое делопроизводство. С проведением Сибирской железной дороги его выделили в особую «часть», все еще скромную. Первым начальником Переселенческого управления был Гиппиус, вторым – Кривошеин, третьим – Глинка. Сановный Петербург не без опаски встретил нового «переселенческого батьку», выдвинутого Кривошеиным. Правые взгляды уживались в Глинке с неискоренимым насмешливым вольномыслием. Вдобавок, как все талантливые люди, он и в отношениях бывал неровен. А главное – был непримиримым врагом всякой бумажной гладкости, не терпел шаблонов, предвзятых планов, и выше всякой системы ставил «нутро», правду, пускай тяжелую, сырую, грубую, неудобную. Сердцу Глинки были понятны и дороги самовольные переселенцы, валом валившие, вопреки всем запрещениям, на Алтай – и творившие в Сибири, своими боками, великое дело колонизации. С ними у него всегда находился общий язык; он понимал их мужицкое ощущение жизни, темную, неодолимую тягу земную…»^[311]

Закон о переселении предусматривал льготы для переселенцев. При водворении на новое место жительства переселенец на пять лет освобождался от казенных платежей и земских денежных сборов, а в последующие пять лет облагался этими сборами лишь в половинном размере. Все мужчины старше 18 лет получали трехлетнюю отсрочку от воинской повинности. Переселенческое управление постаралось довести сведения о льготах до широких слоев крестьянства, распространяя свои материалы миллионными тиражами. Например, только в 1907 г. было распространено более 6,5 миллиона экземпляров различных брошюр и листков, в том числе около 130 тысяч справочных книжек для ходоков и переселенцев и 400 тысяч «разъяснений» о порядке переселения. Переселенческое управление не занималось беззастенчивой рекламой и не обещало золотые горы. Авторы брошюр, изданных под эгидой управления, не скрывали трудностей, которые ждут переселенцев, например, рассказывали о нехватке дорог в местах водворения, трудностях раскорчевки леса, возделывания земель и т.п.

Территории, готовые принять переселенцев, были разделены на переселенческие районы, границы которых совпадали с губерниями и областями Азиатской России. Во главе каждого района находился заведующий, который руководил землеотводными работами и водворением переселенцев. Под его началом трудились землеотводные, гидротехнические и дорожные партии, задачей которых являлось обустройство территории. В местах водворения выделялись подрайоны во главе с заведующими водворением, на чьих плечах лежала обязанность строительства церквей, школ, фельдшерских пунктов и т.п. Были образованы два переселенческих района – Западный и Восточный на Транссибирской магистрали. В их задачу входила организация передвижения переселенцев.

Каждый переселенческий район ежегодно объявлял, сколько земельных долей (участков) готовы для предоставления переселенцам. Эти доли распределялись между губерниями и уездами Европейской России. Таким образом, каждый уезд Европейской России располагал строго определенным числом душевых переселенческих наделов в определенных местностях Сибири. Закон о переселении 1904 г. требовал обязательной посылки ходока для выбора земли в районах, подлежащих колонизации. Землеустроительные комиссии выдавали так называемые «ходаческие свидетельства» в строгом соответствии с количеством свободных земельных долей. Комиссии публиковали именные списки ходоков и их доверителей, которые отправлялись в соответствующие губернии Сибири. Формировались партии ходоков, которые в организованном порядке отправлялись осматривать предложенные для заселения участки. На узловых станциях по пути следования ходоков и переселенцев были сооружены особые витрины-вывески для указания оставшегося в данной местности свободного земельного фонда.

Прибыв на место назначения, ходоки осматривали предложенные участки, браковали их или, наоборот, соглашались, после чего закрепляли за собой облюбованные земельные доли. Если в течение двух лет переселенцы, чьи интересы представляли ходок, не переезжали на новые места, эти доли вновь объявлялись свободными и поступали в общий фонд.

Однако стройная на вид система организованного ходачества не дала положительных результатов. Выдача свидетельств и внесение в поименные списки были длительной бюрократической процедурой, а самое главное – крестьяне упорно не желали ехать туда, куда их посылали землеустроительные комиссии, и, наоборот, рвались в те места, где их не ждали. Ими руководило не упрямство, а здравый крестьянский смысл. Начальство старалось направить их в совершенно необжитые районы на земли, не расчищенные от тайги. Некоторые ходоки притворно соглашались ехать в указанные ими места, но по дороге самовольно меняли маршрут следования. Наконец, многие переселенцы, махнув рукой на землеустроительные комиссии и на все переселенческие порядки, снимались с места всей семьей. С каждым годом возрастал поток переселенцев, положившихся на русское «авось» и отравившихся в Сибирь без предварительного закрепления земельных наделов.

В 1910 г. правительство признало ущербность организованного ходачества. Столыпин писал: «Система организованного переселения на заранее назначенные доли, имевшая сначала столько горячих сторонников и на местах, и в Государственной думе, и в печати, принесла много разочарований, оказавшись едва ли не хуже старой народной системы – «брести врознь». Самая идея ходачества – поисков подходящей земли – оказалась искаженной: ходок был связан заранее назначенной ему землей»^[312]. В итоге главное управление землеустройства и земледелия отказалось от излишней регламентации и формирования организованных партий ходоков.