Великий Столыпин. "Не великие потрясения, а Великая Россия" - Сергей Степанов

Составной частью столыпинской аграрной реформы являлось переселение крестьян на новые места в Сибири, на Дальнем Востоке и Северном Кавказе. Переселенческая политика преследовала сразу две цели: во-первых, уменьшить социальное напряжение в Европейской России, во-вторых, освоить незаселенные сибирские просторы, таящие огромные богатства. Дополнительно ставилась задача утвердить русское влияние на Дальнем Востоке, который уже в те времена подвергался хозяйственной экспансии китайцев.

Как отмечалось в предыдущем разделе, Столыпин был последовательным и твердым противником конфискации помещичьих земель в любой форме и под любым предлогом. В этом отношении его политика шла вразрез с давней мечтой крестьянства. Взяв под защиту помещичье землевладение, правительство должно было решить проблему аграрного перенаселения Европейской России, где треть крестьянского населения не могла найти применения своему труду и заработать средства на достойную жизнь. В сущности, Столыпин предлагал два пути решения этой острой проблемы: интенсивный и экстенсивный. Первый и основной путь – это ликвидация средневекового пережитка в виде общины в надежде, что сильная и крепкая часть крестьянства перестроит свое хозяйство на новый лад, поднимет культуру земледелия на новый уровень. Доведение урожайности российских полей до среднеевропейского уровня или хотя бы сокращение разрыва наилучшим образом сняло бы проблему крестьянского малоземелья. Само собой разумеется, интенсивный путь был долгим и сложным. Столыпин хорошо понимал, что немедленной отдачи ждать не приходится, поэтому и просил для России хотя бы двадцать лет покоя.

Второй путь – экстенсивный – был также возможен для России, которая на тот период времени являлась вторым по величине государством мира после Британской колониальной империи. Действительно, малоземелье наблюдалось лишь в европейской части страны, тогда как за Уралом простирались необъятные земли. Со времен Ермака освоение Сибири являлось делом рук «промышленников», то есть частных лиц, которые на свой страх и риск шли дальше и дальше за Каменный пояс навстречу солнцу. Они строили зимовья, налаживали меновую торговлю с местным населением, разведывали местность. За ними приходили небольшие казачьи отряды, иногда по приказу воевод, а чаще по собственному почину, руководствуясь рассказами промышленников о богатых землях. Казаки возводили остроги, в них появлялись назначенные из Москвы воеводы, и новые земли входили в состав Московского государства, а потом и Российской империи. В конце XVIII – начале XIX в. русская колонизация добралась до Аляски и Калифорнии, а правители Гавайских островов слезно молили принять их в российское подданство. В начале XX в. Россия потеряла свои владения в Северной Америке, но Сибирь была ее неотъемлемой частью.

Сибирь славилась суровым климатом, однако многие ее районы были вполне пригодны для земледелия и практически все – для животноводства. Сибирский крестьянин не ведал малоземелья. В Барабинской степи говорили так: «Селись – где хочешь, живи – где знаешь, паши – где лучше, паси – где любче, коси – где густо, лесуй – где пушно». Если в Европейской России средний размер земельного надела на крестьянскую душу составлял 2,6 десятины (а в Западных губерниях – 1,8), то в 1906 г. на одну приписную душу мужского пола в Томской губернии приходилось более 40 десятин пашни, в Енисейской губернии – 32 десятины^[302].

Сибирский крестьянин не громил и не жег помещичьи имения, как это было в Саратовской губернии и по всей России, по той простой причине, что в Сибири не прижилось дворянское землевладение, несмотря на все попытки его ввести. В XVII в. земля давалась служилым людям – таким же, какими были предки Столыпина в Муромской уезде. В XVIII в. были указы о передаче сибирских земель чиновникам. Но помещичье хозяйство не могло существовать без крепостных, которых в Сибири не было. В 1860 г., на излете крепостного права, был принят указ о продаже в частные руки пустующих земель и раздачу их в награду. Однако дворянам, лишившимся даровой рабочей силы, было не до сибирских земель. Почти вся земля Сибири, за ничтожным исключением, являлась казенной. Это были земли казачьих войск, кабинетские и государственные. На долю частного землевладения в Сибири в 1899 г. приходилось 524 тысячи десятин, что составляло лишь 0,04% общего земельного фонда^[303].