Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Я не идиот, моя девочка. Она любила меня не больше, чем чувствовала себя твоей сестрой. И то и другое оказалось ложью, обыкновенной выдумкой, – сказал он, и Пташка отпрянула, точно ужаленная.

– Что за письмо она вам написала? Где оно? Дайте прочесть, – потребовала она.

– Я… – Он помедлил, морща лоб. – Я его потерял.

– Потеряли? А о чем в нем говорилось?

– Я… не могу вспомнить. Я… был не в себе…

– Но теперь вы пришли в себя, сэр. Прошу вас. Вы должны что-нибудь сделать. Вы просто обязаны попытаться ее найти. С ней могло случиться все, что угодно. Ее могли похитить цыгане… Или ее где-то оставили раненой разбойники… Вы должны начать поиски, мистер Аллейн! Вы не должны верить в то, что о ней говорят!

– Хватит! Не желаю ничего слышать. Ее больше нет! Слышишь? Она сбежала!

– Нет! Это неправда. Она не могла, – простонала Пташка, ничего не видя от слез.

– Могла. Ведь ее нет. – Джонатан посмотрел прямо ей глаза с такой убежденностью и таким отчаянием, что в этот момент Пташка вдруг почувствовала, как внутри у нее шевельнулось страшное подозрение.

Прошло несколько месяцев, и Джонатан вернулся на войну в Испанию. Между ними больше не было сказано ни слова, и подозрения Пташки продолжали расти на благодатной почве ее горя, поднимаясь, точно буйные сорняки на заброшенном пустыре. Пташка не могла поверить в то, что ее названая сестра уехала вот так, в одночасье, даже не простившись. Не прислав прощальную записку и не объяснив, почему ей пришлось действовать втайне от всех. Но никаких новых вестей не поступало, в доме у лорда Фокса вообще перестали упоминать об Элис Беквит, и только одна Пташка никак не могла понять, почему Джонатан, который любил Элис, поверил всему, что о ней наговорили. Она не верила, что он поверил в это. Поэтому, когда она вспоминала его опустошенный взгляд и холодный, горький тон, которым он сказал «ведь ее нет», Пташке начинало казаться, будто он знает больше того, что говорит. Наверняка знает, но молчит.

В тот день, когда Джонатан пришел в фермерский дом, на нем была кровь. Много крови. Коричневатые брызги и потеки покрывали всю одежду. Он был не в себе и явно бредил. А еще говорил о каком-то письме, жутко его огорчившем. Письме, которое никто не видел и не читал и содержание которого, по его же словам, он теперь не мог вспомнить. И тем не менее какая-то часть ее души цеплялась за веру в Джонатана. Цеплялась еще целых три месяца, пока он не вернулся после ранения в ногу, которое положило конец его военной службе. Пташка все-таки надеялась, что Джонатан не мог причинить вреда Элис. Но лишь до того дня, когда этот человек, которого она, оказывается, совсем не знала, ударил ее за то, что она упомянула имя Элис. До того дня, когда она услышала, как он среди бела дня произнес вслух ужасное «она мертва». Тогда вся ее вера улетучилась, а вместе с ней и надежда.

Когда Пташка закончила свою историю, она оглянулась через плечо, желая убедиться, что служка и сторож ничего не слышали. Наступила тишина. Казалось, Рейчел Уикс онемела от свалившихся на нее новостей и молча стояла, покачивая головой.

– Как это могло случиться? Миссис Аллейн говорит, Джонатан получил весть о позорном поступке Элис, когда сражался в Испании… Его даже не было в Англии. Или ты хочешь сказать, будто он убил ее после того, как она сбежала?

– Нет-нет, – мотнула головой Пташка, сердясь, что ее не понимают. – Миссис Аллейн лжет, выгораживая сына… она и знать не хочет о том, что он сделал. Конечно не хочет. Она благородная леди, но в первую очередь мать… Он уже был здесь! Элис узнала, что его полк вернулся и расквартирован в Брайтоне, чтобы солдаты поправили здоровье после боев. Она послала ему весточку… Не знаю, о чем говорилось в письме, но он приехал в Батгемптон на следующий день после того, как Элис пропала. Как раз на следующий день!

– Погоди, – сказала Рейчел Уикс, тряхнув головой. – Я не понимаю… Он ее убил потому, что она полюбила другого?

– Нет! – воскликнула Пташка, причем куда громче, нежели собиралась. Несколько голов повернулось в их сторону. – Нет, она не любила никого, кроме него. Никогда. Я бы знала.

Говоря это, Пташка почувствовала, что все-таки не до конца в этом уверена. Она вспомнила, что говорила Бриджит. Та что-то видела. Когда-то, обнаружив дерево влюбленных, Пташка выдала Элис с головой Бриджит, и при мысли об этом у нее от стыда сжалось сердце. Не могла ли Элис иметь от нее секреты после того, как выяснилось, что на Пташку нельзя положиться?

– Тогда почему он ее убил?

– Я думаю… она хотела с ним расстаться. Разорвать их помолвку, которая держалась от всех в тайне. Я знаю, что его семья не одобряла этот брак.

– Более чем.

– После того как мистер Аллейн ушел на войну, Элис однажды отправилась в Бокс, в дом, где лорд Фокс жил со своей дочерью и внуком. Она очень переменилась после того дня. Думаю, лорд Фокс как следует объяснил ей, что она не должна выходить за Джонатана. – «А лорд Фокс всегда добивался того, что хотел». Пташка подавила в себе омерзительное воспоминание. – Для этого нужна какая-то очень веская причина… скажем, прямая угроза, или, возможно, дело заключалось в том, что совершил или сказал сам Джонатан. Не исключено, что виновником разрыва был именно он! Но какой бы ни оказалась причина, я думаю, в том письме она давала ему отставку.

– То же самое мне говорил капитан Саттон. Он сказал, что мистер Аллейн получил от нее письмо в Брайтоне и сразу же уехал в Батгемптон.

– Кто такой капитан Саттон?

– Друг мистера Аллейна… или, во всяком случае, был им. Они вместе служили, и мой муж с ним знаком. Я… подружилась с его женой.

При упоминании Ричарда Уикса они обе на миг замолчали. Пташка ощутила, как у нее горят щеки, и почувствовала странное смущение. Ей было досадно, что Рейчел Уикс знакома с людьми, знающими Джонатана, о которых ей ничего не известно. «Как глупо. В конце концов, он не твой щенок и не твой пленник». Но на самом деле она привыкла воспринимать его именно так – как свою собственность. Джонатан стал главным предметом всех ее мыслей: Пташка обычно думала только о нем и о том, что тот сделал.

– Вот вам и еще одно доказательство, – проговорила она сдавленным голосом. «Почему, Элис? Почему?»

– Миссис Саттон сказала, что Джонатана очень встревожило содержание того письма.

– Ну да. Встревожило настолько, что он ее убил.

– Но я не сомневаюсь, что… его преступление открылось бы, соверши он действительно нечто настолько ужасное. Тело Элис где-нибудь нашли бы…

– Вовсе не обязательно, – возразила Пташка голосом, хриплым оттого, что в горле у нее встал ком. – Если он бросил ее в реку, тело унесло течением на большое расстояние, прежде чем его нашли… если только вообще нашли… а там никто не дознался бы, кто она такая. Ведь Элис никто не искал… Все думали, она просто сбежала, потому что именно такие слухи о ней распускались.