Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Спасибо, что пришла, – тихо проговорила миссис Уикс. – Оставив записку, я не была уверена, что… – пробормотала она и смущенно умолкла.

– Вы не были уверены, что я умею читать? – догадалась Пташка и почувствовала, как ее рот скривился в презрительной усмешке. – Да, я умею. И получше многих. А еще у меня красивый почерк, – добавила она.

– Не сомневаюсь, что это так, – проговорила Рейчел Уикс, и Пташка почувствовала, как раздражение вернулось. Наверное, из-за того, что ее поймали на бахвальстве.

– Ну вот, я здесь. Чего вы хотите? – спросила она.

Рейчел Уикс посмотрела на нее странным взглядом, и Пташка вспомнила о синяке на своем лице. Розоватое пятнышко в том месте, куда ее ударил Дик, посинело, скула раздулась, а глаз налился кровью.

– Тебя кто-то избил? – в испуге выпалила Рейчел.

Пташка выждала пару секунд, прикидывая, что можно говорить, а что нет.

– Ага, кто-то. И это было не избиение, а всего лишь один удар. Я получила его за то, что разговаривала с вами, мадам. Так что не тяните и выкладывайте, зачем меня позвали, чтобы нам поскорее разойтись никем не замеченными.

– Тебя кто-то ударил за то, что ты со мной разговаривала? – спросила Рейчел Уикс недоверчивым тоном. – И кто же?

– А вы не догадываетесь? – спросила Пташка.

Она пристально посмотрела на миссис Уикс и с удовольствием заметила по ее глазам, что та все-таки догадалась.

– Я в это не верю, – прошептала Рейчел.

– А я думаю, верите, – возразила Пташка, наблюдая, как собеседница смущенно потупилась. Затем, глубоко вздохнув, девушка продолжила: – Чего вам от меня нужно? Он велел больше никогда с вами не разговаривать и вообще держаться от вас подальше. Думаю, ему и в голову бы не пришло, что вы сами станете за мной бегать.

– Ты и мой муж… вы с ним…

Рейчел остановилась, не в силах выговорить пришедшее на ум слово.

– Да, мы были любовниками. Но с тех пор, как вы поженились, с этим покончено.

Пташка бросила быстрый взгляд на висящее над алтарем распятие – на тот случай, если Иисус мог вслушиваться в ее слова.

– И задолго ли до того, как мы поженились, это… прекратилось?

Голос Рейчел задрожал от волнения и перешел в хриплый шепот. Но Пташка и не думала ее жалеть.

– За два дня. Когда вы стояли перед алтарем, его кожа, наверно, еще хранила мой запах.

Сердце у Пташки сжалось от жестокости сказанных слов, и она затрепетала при мысли о том, что способна так больно ранить соперницу. «Мне тоже пришлось несладко». Но уже в следующее мгновение она почувствовала, как злость проходит. Миссис Уикс протянула руку и оперлась о стену, чтобы не упасть, ее лицо стало пепельного цвета, и на нем отразился такой ужас, что Пташка почувствовала потребность загладить свою вину. Она старалась сопротивляться этому желанию. «Элис обняла бы ее, назвала сестрой и постаралась утешить. Но я не Элис». И все-таки Пташка поняла, что ее решимость поколеблена и гнев улетучился. Страдание этой женщины казалось чрезмерным. Пташка уже была готова протянуть к ней руку, но так и не сделала этого.

– Миссис Уикс… – проговорила она, но так и не нашла, что можно добавить.

Жена Дика выжидающе подняла глаза.

– Вы не сердитесь? – в конце концов произнесла Пташка. – Вы не сердитесь на меня? И на него?

– Я злюсь только на саму себя, – ответила Рейчел Уикс сдавленным и дрожащим голосом. – Я оказалась такой дурой. Полной дурой. И ничего ведь нельзя исправить? Нет, нельзя! – воскликнула она и разразилась потоком слез.

Служка посмотрел на них с любопытством, и Пташка, шикнув на Рейчел, увела ее подальше в тень.

– Тише, а то на нас смотрят. Чего нельзя исправить?

– Того, что я за него вышла! – задыхаясь, выдавила из себя Рейчел Уикс между рыданиями, которые сотрясали ее грудь.

– Что верно, то верно. С этим не поспоришь. Я тоже влюбилась, как дура, но, по счастью, не настолько, чтобы выскочить за него замуж, – буркнула Пташка, обращаясь преимущественно к себе самой. «Хоть я и сделала бы это, если б он попросил. Вот тогда бы я стала полной дурой». К тому времени, когда ее посетила эта мысль, Рейчел Уикс немного успокоилась и перестала плакать.

– Ты любила его? – спросила она. Пташка молча бросила на нее горящий взгляд. – Если так, то он обошелся с тобой очень жестоко…

Рейчел посмотрела на синяк на лице Пташки, слезы навернулись на глаза, и, похоже, она снова приготовилась зарыдать. Пташка попыталась отвлечь ее и с удивлением поняла, что произносит слова, некогда услышанные от Бриджит.

– Нет смысла плакать над пролитым молоком, – сказала она с усмешкой и подумала: «У меня было две матери, одна мягкая, а другая суровая».

К ее удивлению, Рейчел Уикс рассмеялась.

– Моя мать часто мне это говорила, – сказала она.

– Думаю, все матери говорят это рано или поздно, – заметила Пташка. – Что сделано, того не воротишь. Но между ним и мной теперь ничего нет. Насколько мне известно, с тех пор как вы поженились, он хранит вам верность.

– Нет, – покачала головой Рейчел. – Я во многом была обманута, хотя и сама обманулась, – пробормотала она уже более спокойным, но все равно обреченным голосом.

Пташка почувствовала беспокойство.

– Не вздумайте ему все это выложить, ладно? Не надо его дразнить. Не рассказывайте о том, что мы встречались. Пожалейте себя и меня! Нам обеим это может выйти боком! Поклянитесь, что он от вас ничего не узнает!

– Я ему не скажу. И я… не стану его дразнить, – пообещала Рейчел Уикс.

– Я не могу оставаться здесь до ночи, меня могут хватиться. Значит, вы хотели именно этого? Услышать от меня, что вышли замуж за негодяя? – спросила Пташка.

– Нет, меня интересовало другое… – Миссис Уикс отерла слезы с лица одетыми в перчатки руками и тяжело вздохнула. – Я хотела поговорить о Джонатане Аллейне. И об Элис Беквит.

Пташка похолодела, услышав два этих имени соединенными вместе. Она не могла вспомнить, когда их в последний раз произносили одно за другим. Джонатан и Элис. Д и Э. Буквы, врезавшиеся в плоть дерева влюбленных. Она сглотнула.

– Да? А в чем дело?

– Когда мы беседовали в прошлый раз в доме Аллейнов, ты сказала, что мисс Беквит была слишком хороша для этого мира.

– И что из того? Я сказала правду.

– Значит, ты думаешь… что она мертва?

Теперь, когда Рейчел Уикс перестала плакать, в ее глазах загорелся какой-то странный огонек, и она говорила с непонятным пылом, который вызывал у Пташки чувство недоверия.

– Я знаю, что ее больше нет.

– Откуда тебе это известно? Ты поддерживала с ней связь после того, как она сбежала?