В разреженном воздухе - Джон Кракауэр

Я шерп и сирота. Мой отец погиб на ледопаде Кхумбу во время доставки груза для экспедиции, когда ему было далеко за шестьдесят. Моя мать умерла в окрестностях Фериче, ее сердце не выдержало той тяжести, которую она взвалила на себя, когда несла груз для экспедиции в 1970 году. Трое детей в нашей семье умерли по различным причинам, меня и мою сестру послали на воспитание в США и Европу. Я никогда не вернусь на свою Родину, потому что испытываю к ней отвращение. Мои предки пришли в регион Кхумбу из долины, спасаясь от преследования. Здесь они нашли убежище в тени Сагарматхи, «Богини Матери Земли». Можно было ожидать, что они будут защищать эту святыню от посторонних.

Но мой народ избрал другой путь. Он помог чужестранцам пробраться к священной горе, надругаться над ней и, поднявшись на ее вершину, бахвалиться победой и осквернять самое ее сердце. Некоторые из них принесли себя в жертву, другие смогли спастись либо предложили взамен чужие жизни…

Поэтому я считаю, что именно шерпы виноваты в трагедии, случившейся в 1996 году на Сагарматхе. У меня нет никаких сожалений по поводу того, что я не вернусь обратно, так как я знаю, что мой народ обречен, когда есть такие богатые и высокомерные чужестранцы, которые считают, что им все дозволено в этом мире. Вспомните «Титаник». Тонет даже непотопляемое. И что значат жизни простых глупых смертных, таких, как Уэзерс, Питтман, Фишер, Лопсанг, Тенцинг, Месснер, Бонингтон, перед лицом Богини Матери? Вот почему я поклялся никогда не возвращаться домой и не быть участником этого святотатства.

По-видимому, Эверест многим отравил жизнь. Он стал причиной разрушенных отношений между людьми. Жена одного из погибших была госпитализирована с депрессией. Когда я говорил последний раз с одним из моих товарищей по команде, он сообщил, что жизнь его превратилась в хаос и что напряженная борьба с последствиями экспедиции поставила под угрозу его семейную жизнь. Он сказал, что не может сосредоточиться на работе и что посторонние люди насмехаются над ним и оскорбляют его.

Вернувшись на Манхеттен, Сэнди Питтман обнаружила, что она стала козлом отпущения для немалой части публики, разгневанной событиями на Эвересте. Журнал «Vanity Fair» опубликовал испепеляющую статью о ней в своем августовском выпуске. Команда телерепортеров из бульварной телепрограммы устроила ей засаду возле дома. Писатель Христофер Бакли использовал несчастья Питтман, случившиеся с ней на большой высоте, в качестве темы для анекдотов на последней странице журнала «The New Yorker». Осенью дела пошли еще хуже: обливаясь слезами, Питтман призналась другу, что ее сын был осмеян и подвергнут остракизму одноклассниками в элитной частной школе, где он учится. Яркая вспышка гнева общественности в связи с событиями на Эвересте и тот факт, что так много этого гнева было направлено именно на нее, были совершенно неожиданными для Питтман и полностью ее измотали.