Американский снайпер. Автобиография самого смертоносного снайпера XXI века - Скотт Макьюэн

У нас была поминальная служба по Марку Ли в Кэмп-Рамади. На нее прибыли «морские котики» со всего Ирака. И я верю, что все армейские части, с которыми мы вместе работали, тоже провожали его. Они очень беспокоились за нас; в это невозможно было поверить. Это сильно изменило меня.

Нас поставили в первый ряд. Мы были его семьей. Здесь было и снаряжение Марка: шлем и ручной пулемет Мк-48. Наш командир произнес короткую, но очень сильную речь: он плакал, и я сомневаюсь, что в зале хоть у кого-то были сухие глаза, — да и во всем лагере тоже.

Когда служба закончилась, каждая часть оставила какой-то знак — шеврон или монету, например. Армейский капитан оставил кусок гильзы от танкового снаряда — одного из тех, которые он выстрелил, идя к нам на выручку.

Кто-то из нашего взвода собрал памятные видеосъемки и слайды Марка Ли, и показывал их этим вечером на белом экране, натянутом на кирпичной стене. Мы немного выпили и много горевали.

Четверо наших парней отправились сопровождать тело домой, в Штаты. Тем временем, пока мы были выведены из первой линии и сидели без дела, я предпринял попытку навестить Райана в Германии, где он проходил лечение. Тони или кто-то еще в руководстве устроил меня на самолет, но к тому моменту, когда все было готово, Райана отправили для дальнейшего лечения в Штаты.

Брэд, которого еще раньше эвакуировали из-за осколка в колене, встретил Райана в Германии и вместе с ним отбыл в Штаты. Это было очень удачно — кто-то из наших был вместе с ним и помогал ему во всем, что ему предстояло пережить.

Мы много времени проводили у себя в комнатах.

В Рамади складывалась горячая и тяжелая обстановка, даже хуже, чем в Фаллудже. Операции проводились в жестком темпе. Мы проводили в боях дни, даже недели, практически без перерывов. Некоторые из нас начали выгорать даже до того, как мы потеряли парней.

Мы оставались в наших комнатах, возмещая потерянные жидкости, и держа все в себе. Я много времени проводил в молитвах.

Я не тот человек, который уделяет много времени внешней стороне религии. Я верую, но я не обязательно стою на коленях или громко пою в церкви. Вера делает мою жизнь легче. Именно так было и в те дни, когда я переживал потерю моих друзей.

Еще со времени прохождения курса BUD/S я все время носил с собой Библию. Я не так часто ее читал, но все же не расставался с ней. Теперь я открывал ее и читал отдельные места. Потом я пролистывал несколько страниц, снова читал немного, и снова пролистывал.

Когда весь этот ад разразился вокруг меня, мне становилось легче, если я осознавал себя частью чего-то большего.

Я очень обрадовался, когда узнал, что Райан будет жить. Но все затмевала мысль: почему не я был на его месте?

Почему это все случилось с «молодым»?

Я много видел боев; я чего-то уже достиг. У меня была моя война. Это я должен был оказаться на обочине. Я должен был ослепнуть.

Райан никогда не сможет увидеть свою семью, вернувшись домой. Он никогда не почувствует, насколько все красивее, когда ты снова дома, не увидит, насколько лучше выглядит Америка после разлуки с ней.

Ты забываешь, насколько прекрасна жизнь, если у тебя нет возможности увидеть вещи, подобные этим. А у него ее никогда не будет. И кто бы что ни говорил, я чувствую себя в ответе за это.