Американский снайпер. Автобиография самого смертоносного снайпера XXI века - Скотт Макьюэн

Внезапно нашу позицию обстреляли. Я пригнулся, услышав, как пули ударили в бетон рядом со мной, разбрызгивая повсюду каменную крошку. Это ежедневно случалось в Рамади, иногда по нескольку раз в день.

Я подождал секунду, чтобы убедиться, что обстрел закончился, а затем снова занял свою позицию.

«Парни, с вами все в порядке?» — окликнул я, оглядывая улицу, где работали солдаты, и пытаясь определить, что там происходит.

«Ну, да», — отозвался второй снайпер.

Райан не отвечал. Я обернулся, и увидел, что он по-прежнему лежит на крыше. «Эй, вставай, — сказал я ему. — Они больше не стреляют. Давай, поднимайся». Он не двигался. Я подошел к нему.

«Какого черта? — окрикнул я. — Вставай, вставай». И тут я увидел кровь.

Я опустился на колени и посмотрел на него. Всюду была кровь. Одна половина его лица была разбита. В него попала пуля.

Мы вбили в него, что он всегда должен держать оружие наготове; он и держал его наготове, осматривая сквозь прицел местность в тот момент, когда ударила пуля. Она сперва попала в его винтовку, а потом, срикошетив, отлетела в лицо.

Я схватил рацию. «У нас раненый! — закричал я. — У нас раненый!»

Я бросился осматривать его повреждения. Я не знал, что делать, с чего начать. Райан выглядел так плохо, что я подумал, что он сейчас умрет.

Его трясло. Я решил, что это предсмертные конвульсии.

Наверх прибежали два бойца из нашего взвода, Даубер и Томми. Они оба имели подготовку санитаров. Они проскользнули между нас и начали заниматься его ранами.

Подошел Марк Ли и встал за спиной Райана. Он взял «шестидесятый» и выпустил несколько очередей в том направлении, с которого нас обстреляли — надо было заставить боевиков спрятаться, пока мы будем спускать Райана по лестнице.

Я поднял его на плечи и побежал. Я достиг лестницы и начал очень быстро по ней спускаться.

Примерно на половине пути Райан очень громко застонал. Из-за неудобной позы кровь пошла у него горлом. Он задыхался.

Я усадил его, еще больше переживая. В глубине души я знал, что он умирает, но надеялся, что как-то, каким-то образом я сумею что-то сделать, чтобы он продержался, хоть это и безнадежно.

Райан начал сплевывать кровь. Каким-то образом он восстановил дыхание, что само по себе было чудом. Я протянул руку, чтобы снова схватить его и потащить дальше.

«Нет, — сказал он. — Нет, нет. Я в порядке. Я сам пойду».

Опираясь на мое плечо, Райан своими ногами спустился по лестнице до конца.

Тем временем армейцы подогнали ко входу гусеничный бронетранспортер. Томми сел в него вместе с Райаном, и их увезли.

Я взбежал вверх по лестнице с ощущением, что это не его сейчас подстрелили, а меня. Я был уверен, что он умрет. Я был уверен, что только что потерял брата. Большого, мягкого, любящего, отличного брата.

Бигглза.

Ничто из пережитого мною в Ираке не подействовало на меня так же сильно.