Искушение временем. Книга 3. Соблазны бытия - Пенни Винченци

Барти резко переключила мысли на сегодняшнее торжество.

* * *

Элспет храбро выдерживала разговор с матерью. Больше всего она боялась, что мать рассердится, но Венеция лишь ужасно опечалилась.

– Не представляю, как ты могла оказаться такой дурой, – без конца повторяла Венеция. – Особенно сейчас, когда столько всяких средств.

– Мама, я предохранялась. Честное слово. С самого начала наших отношений я сходила к гинекологу. Но…

– Ладно, что теперь об этом говорить? Лучше расскажи, что собираешься делать дальше? Насколько я поняла, ребенка ты хочешь сохранить.

– Да, хочу, – упавшим голосом ответила Элспет. – И хочу выйти за Кейра. Но с ним так непросто.

– Вот как? – удивилась Венеция. – Посмотрим, как отнесется к этому твой отец. Он поговорит с Кейром. Если то, что мы решим, тебя устроит…

Элспет не понравилось это «мы». Получалось, ребенок – забота ее родителей, а не ее собственная.

– А ты уверена… – Венеция колебалась, подыскивая слова. – Ты уверена, что рождение этого ребенка – наилучшее решение? В современном мире…

– Мама! Как тебе такое могло прийти в голову? Это ведь ребенок, мой и Кейра. Мы не можем просто взять и избавиться от него. Мне про такое даже думать противно. Это отвратительная идея. Это убийство. Я…

– Верно, Элспет. Это ребенок, почему я и спрашиваю. Детям нужна крыша над головой, одежда, пеленки, кроватки, коляски, няньки. Все это стоит денег. И главное – детям нужны родители. Оба, мать и отец. А если, как ты сказала, с Кейром непросто…

– Ты меня не так поняла. Он очень обрадовался, узнав о моей беременности.

– Это правда?

– Да, – твердо ответила Элспет, помешкав всего пару секунд.

Сказанное не являлось стопроцентной правдой. «Черт побери!» – вот что сказал Кейр, узнав о ее беременности. А потом задал риторический вопрос: «Что мы вообще с ним будем делать?» Расстроенная Элспет накричала на Кейра, заявила, что ненавидит его, и потребовала, чтобы он убирался из ее квартиры и из ее жизни… Через два дня от него пришло нежное, любящее письмо, полное раскаяний и извинений. Кейр писал, что мужчины в таких случаях почти всегда испытывают шок и он не исключение. Далее он писал, что, если бы они были готовы иметь ребенка, он бы только радовался и гордился. Однако, как она и сама понимает, сейчас они не готовы.

В ответном письме Элспет написала, что они, возможно, и не готовы становиться родителями, но ребенок вполне готов к своему появлению на свет. «Это наш ребенок и наша ответственность, – писала она. – Если ты не можешь признать столь очевидный факт, я это сделаю за нас двоих».

На следующие выходные Кейр снова приехал в Лондон и сказал, что очень много думал о возникшей ситуации. Он любит Элспет, она ему дорога, и им надо пожениться. Элспет изумленно смотрела на него и молча хлопала глазами. Не выдержав, Кейр засмеялся:

– Я что, кажусь тебе подлецом?

– Да… То есть нет. Я так подумала… тогда.

– Как видишь, ты ошиблась.

– Ох, Кейр! – Она бросилась к нему и повисла на шее. – Я так ужасно счастлива.

– Но есть одна особенность.

– Какая?

– Достаточно большая, – настороженно глядя на Элспет, ответил Кейр.

– Говори какая.

– Тебе придется переехать в Глазго и жить на мою зарплату. Я не допущу, чтобы клан Литтонов нас содержал. Моя жена, мать моего ребенка, – это моя, и только моя ответственность. Тебе понятны мои слова?

– Конечно, – ответила Элспет.

Со всей искренностью, на какую в тот момент была способна, она улыбнулась Кейру, обняла и сказала, что любит его. Она старалась не замечать ледяного страха, который начал обволакивать ее. Кейр говорил то, что думал. Он был невероятно гордым и невероятно упрямым. И сказанное им имело вполне здравую основу. Жены всегда следовали за мужьями, куда бы те их ни звали. Но жить в Глазго, в маленьком домике… На другой у Кейра просто не хватит денег. Возможно, даже и не в домике, а вместе с его родителями. Это что же, ей придется бросить квартиру, работу, оставить друзей, семью… Элспет затошнило, но отнюдь не от беременности. Ей стало даже хуже, чем прежде.

– У тебя есть сомнения? – спросил Кейр, внимательно наблюдая за ней.

– В общем-то, нет. Все нормально. Но понимаешь… у меня здесь квартира, работа, неплохая зарплата.

– Нет, Элспет! – отрезал Кейр. – Половинчатости быть не должно. Ты выходишь за меня и живешь со мной. А я не хочу, чтобы ты работала. И не пытайся меня переубедить. У нас все получится. У ребенка будет надежная крыша над головой. И у тебя тоже. Но не в каком-то чертовом Челси. И каждый день бегать в «Литтонс» ты тоже не будешь. Нечего оставлять нашего сына с нянькой. Я не одобряю этого, и точка. Дети должны находиться со своими матерями.

– Это же полнейшая нелепица, – резюмировала Венеция, выслушав рассказ дочери. – И полнейший эгоизм. Неужели он всерьез рассчитывает, что ты переедешь в Глазго и будешь жить с ним в какой-нибудь лачуге? На учительские гроши? Твой отец вправит ему мозги.

– Нет! – застонала Элспет. – Пожалуйста, не впутывай сюда отца. Он только испортит дело. Мама, Кейр очень гордый. Ты это и сама видела. Его не уговоришь жить в доме и на средства своей жены.

– Ему стоило бы благодарить нас за предложение, – язвительно бросила Венеция. – Большинство молодых парней в его ситуации прыгали бы от радости.

– Я в этом сомневаюсь. А если бы Кейр пошел у вас на поводу, тебя это вряд ли восхитило бы.

– Сейчас меня не восхищает ни одна из его идей, – сказала дочери Венеция.

* * *

Эти несколько дней были для Иззи настоящей сказкой. Барти предложила на День благодарения поехать всем в Саут-Лодж.

– Там будет ужасно холодно, но очень романтично, – сказала она.

– Романтично? – переспросила Дженна. – Ты собралась…

– Нет, не в том смысле, – суровым тоном ответила Барти.

– А разве по-другому бывает романтично?

– Конечно бывает, – сказал Джорди. – Долгие прогулки по диким пляжам, сидение у больших костров. Добавь к этому прекрасную музыку.

– Элвиса? – оживилась Дженна.

– Рахманинова, – улыбнулся Джорди. – Барти, мы согласны. Правда, Иззи?

– Конечно.

* * *

Барти не преувеличила. Днем было очень холодно, а после пяти вечера, когда красное солнце медленно погружалось в океан, становилось еще холоднее. Компания приехавших часами сидела у огня, выпивая и рассказывая истории. Потом они обедали и снова выпивали, попутно играя в разные игры. Джорди неизменно оказывался первым. Он много знал, великолепно отгадывал загадки. Когда играли в скребл, он легко мог найти слово, в котором были буквы «ч» и «ш». В шарадах он блистал талантом прирожденного актера. Иззи, чьи результаты были гораздо скромнее, так активно восхищалась успехами Джорди, что Барти в один из вечеров сказала ей: