Русофобия. Антироссийское лобби в США - Андрей Цыганков

Роль энергетического сектора состоит в том, чтобы работать вместе с государством над достижением указанных целей. Как объяснял Путин, опора на рыночные силы крайне важна и необходима, но недостаточна: «Даже в развитых странах рыночные механизмы не дают решений стратегических задач использования ресурсов, защиты природы и устойчивой экономической безопасности»43. Следовательно, государство должно определять результаты политики путем активного управления ресурсами общества, координируя деятельность ключевых общественных игроков и помогая стране в поисках ниши в глобальной экономике. Для достижения этих целей государство должно быть достаточно сосредоточенным и относительно автономным от давления групп, сплоченных общими материальными интересами.

В результате экономических реформ 90-х годов в России самой значительной из таких групп стала горстка исключительно богатых лиц — олигархов, получивших контроль над большей частью экономики и оказывающих влияние на принятие важнейших государственных решений. Несмотря на отсутствие опыта работы в советской нефтяной отрасли, некоторые олигархи получили в собственность энергетические компании благодаря доступу к финансовому капиталу частных банков, особым отношениям с правительством России, особым привилегиям, дарованным им государством Бориса Ельцина (налоговых льгот и т. д.) и мошенническим схемам приватизации44. Новые субъекты экономики, такие как Михаил Ходорковский из ЮКОСа, Борис Березовский и Роман Абрамович из «Сибнефти», не были людьми, которые сделали себя сами, как американские бароны-разбойники; эти олигархи стали собственниками российских нефтяных гигантов благодаря покровительству государства. Путин открыто заявил о том, что не уважает способы появления олигархов и их обогащения, хотя и выразил готовность уважать итоги приватизации и уже состоявшихся рыночных реформ. На закрытой встрече с бизнесменами он обобщил свою философию, сказав бизнесменам, что они «могут сохранить то, что ими уже украдено, но отныне им придется играть чисто, платить налоги, делать инвестиции и не лезть в политику»45. По мнению Путина, оставаясь ответственными перед российскими гражданами и неся эту ответственность на всеобщих выборах, олигархи и другие группы особых интересов должны занимать подчиненное место в структуре власти.

Так называемое «дело ЮКОСа» следует оценивать именно в этом контексте. Кремль был безжалостен к тем олигархам, которых он считал нарушителями «нового курса», то есть к тем, кто продолжал лезть в политику и не сотрудничал с государством в выполнении экономических планов Кремля. Борису Березовскому и Владимиру Гусинскому, которые, используя свои империи СМИ и собственные телеканалы, развернули направленную против Путина пропагандистскую кампанию, были предъявлены обвинения в неуплате долгов государству. Чтобы избежать судебного преследования, Березовский и Гусинский бежали из страны. Михаилу Ходорковскому тоже дали время покинуть Россию, но он предпочел не делать этого и 25 октября был арестован по обвинению в многочисленных случаях мошенничества и уклонению от уплаты налогов. Ходорковский был замешан в направленной против Путина политике и финансировал как либеральную, так и националистическую оппозицию Путину. Да и сам намекал на то, что собирается лично заняться политикой46. Олигархи снова объединяли усилия по восстановлению своей власти и управлению Россией как непосредственно, так и через своих представителей в парламенте и в органах исполнительной власти.

Другую опасность для государства формировали непосредственно деловые решения олигархов, в том числе те, что касались продажи значительной части активов для покупки собственности за рубежом, что усиливало отток капитала из России. Некоторые олигархи (вроде Абрамовича[6], который готовился уехать из России после продажи большого пакета своих активов в природных ресурсах страны; продажа была осуществлена ради покупки британской футбольной команды47) испугались. Ходорковский не планировал эмиграцию, но хотел приобрести иммунитет от возможного преследования государством путем продажи иностранцам большой части своей нефтяной империи. В частности, Ходорковский начал переговоры с компаниями ExxonMobil и Chevron-Texaco о продаже им крупной доли в ЮКОСе. В случае совершения этой сделки американские нефтяные компании стали бы соответственно собственниками 25 и 40 % акций ЮКОСа. Переход контрольного пакета акций ЮКОСа в руки американских нефтяных гигантов сделал бы вмешательство государства в дела ЮКОСа невозможным48. Ходорковский понял, что «политика — самый прибыльный бизнес в России и что так будет всегда»49. Он также намеревался провести слияние ЮКОСа с «Сибнефтью», что сделало бы ЮКОC вторым в мире (после ExxonMobil) собственником запасов энергоносителей и четвертой компанией мира по объемам добычи50.

Несмотря на избирательность и сомнительную законность, действия Кремля против олигархов получили мощную поддержку народа, подавляющее большинство которого считало, что оно было ограблено реформами Ельцина. Как писал Стивен Коэн о нечувствительности Запада к проблеме массового обнищания, «эта продолжающаяся человеческая трагедия — то, что по большей части отсутствует в картине, которую рисуют американские СМИ. Нищету и тяжкую участь большинства россиян в американских СМИ почти не упоминают. Если какие-то рассказы о российском кризисе и преувеличены, единственным решением является новый экономический курс, предусматривающий использование огромных прибылей, извлекаемых олигархами из природных ресурсов России, для спасения и развития большинства населения страны»51. В стране, где концепции права и справедливости серьезно скомпрометированы, проблема чрезмерной концентрации богатств и восстановления равновесия между государственной властью и крупным бизнесом52 вряд ли имела правовое решение. Хотя еще предстоит увидеть, приближают ли действия Путина к либеральному, а не к государственному капитализму, россияне со всей определенностью отвергли альтернативный вариант — олигархический неоколониальный капитализм. Кремль действовал в соответствии с ожиданиями российской общественности.