Пять процентов правды. Разоблачение и доносительство в сталинском СССР. 1928-1941 - Франсуа-Ксавье Нерар

Это двусмысленное письмо можно было бы считать разоблачительным. Его автор, молодая комсомолка M. M. Хайкина яростно нападает на нескольких сотрудников редакции «Правды»: первой мишенью является как раз Капустин, но критике подвергаются также секретарь комсомольской организации Маляр и заместитель секретаря парткома Потоцкий. Хайкина обвиняет их в том, что они — «гнилые бюрократы», ведут «антипартийную деятельность» и являются причиной «преступных беспорядков». Но можно считать это письмо и жалобой, так как Хайкина пишет о своем незаконном увольнении («Моя погрешность в том, что я, не взирая на лица, выступила против того, что я считала в корне неправильным»{637}), о преследованиях, которым она подверглась (ее якобы попытались поместить в психиатрическую клинику или посадить в тюрьму), о недостаточном внимании к себе руководителей. Это письмо — настоящий крик о помощи молодой женщины без средств, уволенной за год до этого с работы, выброшенной из сталинского общества, так как ее отказываются принимать в комсомол и в профсоюз, что означает отказ во всех пособиях в натуральной форме, связанных с членством в этих организациях, в том числе и в продуктах питания{638}. «Все с себя продала. Здоровье расшатала»{639}.

Власть использует это письмо в своих целях: после ареста (14 декабря{640})[201]М. Кольцова, знаменитого правдинского журналиста, члена редакционной коллегии руководство страны хочет реорганизовать центральный орган партии. «Сигнал» Хайкиной служит, таким образом, поводом для создания комиссии Центрального Комитета ВКП(б). Комиссию возглавляет А. Жданов, рядом с ним — Г. Маленков и Ф. Шкирятов. Эти три человека пытаются изучить положение дел и сделать выводы о «состоянии аппарата газеты “Правда”», а на деле начинают чистку центрального органа партии. Первым этапом процесса становится весьма театрально обставленное общее собрание сотрудников газеты, проходившее 23, 26 и 27 декабря 1938 года{641}. В своей вступительной речи Жданов уточняет, что

«Центральный Комитет хотел бы, чтобы товарищи, актив “Правды”, сказал бы здесь о том, какие есть заявления и жалобы на порядки в “Правде”.

Что в газете не все благополучно — об этом свидетельствует не только этот случай. Я думаю, что актив “Правды”, я не знаю, какие отношения внутри между редакционным коллективом, руководителями и работниками, мы, по крайне мере, сигналов каких либо получаем довольно мало со стороны работников “Правды”, и это производит не совсем хорошее впечатление, расскажет обо всем»{642}.

Дело «Хайкина — Капустин» очень скоро отступает на второй план. На заседании комиссии в ЦК об отделе писем быстро забывают уже после первого «допроса» Капустина. На последнем заседании происходит следующий, довольно удивительный и в то же время симптоматичный диалог:

«ЖДАНОВ: Есть такое предложение — кончить на этом.

ГОЛОС: Из отдела писем никто не выступал.

ЖДАНОВ: У меня записаны 34 оратора, высказалось человек 20 с гаком. Мнение комиссии такое, что можно было бы на этом актив закончить.

ГОЛОСА: Правильно…»

Комиссия хочет работать в основном с разоблачительными письмами. Диалог заканчивается следующими словами:

«ЖДАНОВ: <…> Каждый имеет право свое мнение высказать. Если не удалось выступить в прениях, пусть изложат письменно, что важно для улучшения работы “Правды”. Я бы таким образом предложил.

ГОЛОСА: Правильно.

ЖДАНОВ: А поэтому актив прервем. Об'является перерыв»{643}.