Мне всегда везет! Мемуары счастливой женщины - Галина Артемьева

Лет с четырнадцати-пятнадцати я уже четко осознавала, что одной моей мечте, собственно, главной на тот момент, а именно — мечте о вольном ветре странствий, о свободных путешествиях по джунглям, горам, пустыням и океанам осуществиться не придется. Мы все — всей страной — были невыездными. За редкими исключениями, к которым я точно не относилась. Ну и что? С чем-то надо смиряться. Что-то надо принять.

А все-таки ужасно хотелось узнавать о других странах, понять, как отличается наша жизнь от жизни в другой стране, поговорить с людьми на другом языке. Понятно было и то, что информация о мире, простирающемся за границами нашей Родины, преподносится нам крайне скупо и односторонне. У нас продавались газеты и журналы на иностранных языках. Даже из капиталистических стран — Англии, Франции, Италии. Но только это были газеты тамошних компартий. К тому же языками тех стран я не владела. Не получалось успеть все, как бы я ни стремилась.

Но я придумала кое-что. Я стала покупать югославские и польские журналы. Среди югославских — чаще всего продавался журнал «Svjet» — то есть «Мир», и «Базар». А из польских получалось купить «Кобиету и жиче», что в переводе означало «Женщина и жизнь». «Свет» продавался, по-моему, по недоразумению. Его приняли за женский журнал мод. А это оказалось очень талантливое, интересное и честное издание, освещавшее все стороны жизни во всем мире. Что требовалось, чтобы начать читать эти журналы? Естественно, знание языков — сербско-хорватского (так тогда назывались эти языка) и польского.

А вот тут — главное желание. Это же языки славянские. У нас много общих корней. Интересно смотреть, как и почему в наших языках что-то совпадает, а что-то отличается. Я отправилась на улицу Горького в магазин «Дружба», где продавались книги народов социалистических стран, купила нужные мне словари и принялась читать. Какое же наслаждение я испытала, когда обнаружила, что понимаю прочитанное!

В итоге я стала пассивным пользователем двух языков. Что это значит? Значит: читаю на них легко и свободно, а вот говорить не могу. Эту задачу я перед собой и не ставила. Мои горизонты очень расширились благодаря регулярному чтению на сербско-хорватском и польском.

А потом я вот что придумала. Взяла и написала в журнал «Базар», который издавался в Белграде, (написала на сербском, сама!), что хотела бы переписываться со своими югославскими сверстниками, что мне 15 лет, что живу я в Москве, увлекаюсь такой-то музыкой, чтением… Наклеила марку, отправила письмо по адресу, указанному в выходных данных журнала. И забыла про это.

И вдруг стали приходить письма. Из Югославии. Пачками. Оказалось, что мое письмо с адресом опубликовали в журнале «Базар». И очень много оказалось моих сверстников, которые хотели бы переписываться со мной. Переписка эта стала частью моей жизни. Я действительно много узнала, с некоторыми ребятами познакомилась лично.

Вот что сейчас меня удивляет. Просто кажется нереальным. Мы с друзьями по переписке посылали друг другу всякие подарки, связанные с нашими увлечениями. Например, люди очень интересовались нашей музыкой. Кто-то просил прислать пластинки с записью Ойстраха и других наших корифеев классики. Был один любитель опер — я посылала ему коробки с операми. В магазине «Мелодия» в отдел классики очередей не было, и стоили пластинки совсем недорого. Некоторых интересовала наша эстрада. Я покупала самое интересное, все отсылала, и все доходило! Причем быстро! А в ответ мне приходили маленькие и большие пластинки «Битлз» и других наших кумиров. Кроме того, я регулярно получала от своих друзей журнал о популярной музыке, который назывался «Джубокс». Яркий журнал, полный портретов всех героев дня! К журналу всегда прилагались мягкие пластинки с самыми горячими хитами! Я получала самую свежую информацию о музыкальных событиях мира! А удивительно мне сейчас то, что все это исправно доходило, начиная с 1966 года! Без проблем. Почта работала исправно. И никто ничего не воровал.

Где те времена?

Я не так давно была в Париже и решила по старой памяти отправить очень красивую открытку своим детям по почте. На открытке написала крупно, разборчиво, надеясь на доброту почтальона: «Дорогим любимым детям от мамы. Я очень соскучилась!» Отправила — все честь по чести. Но, конечно, открытка не дошла. Больше я не экспериментирую.