Гиллеспи и я - Джейн Харрис

У меня потемнело в глазах; мозг как будто отключался и включался по нажатию кнопки. Я была в полуобморочном состоянии; впервые мне стало по-настоящему страшно.

— Эти люди не в своем уме! — крикнула я. — Что за вздор! Вы все это выдумали? Зачем?

Грант вскинул брови, откровенно наслаждаясь, что вывел меня из равновесия.

— Вовсе нет, мисс Бакстер, мы всего лишь хотим услышать вашу версию событий. Кстати, вы дружите с Энни Гиллеспи. Что вы о ней думаете?.. Мисс Бакстер?

— Да?

— Что вы думаете об Энни Гиллеспи?

— Думаю? Она моя подруга.

— Вы хорошо к ней относитесь, — подсказал Грант.

— Да, она мне очень симпатична.

— Так-так. А еще мне известно, что вам очень симпатичен мистер Гиллеспи.

Он умолк и испытующе воззрился на меня. У меня защипало шею и плечи. Не знаю, что имел в виду Грант, но явно что-то неприятное. Он повернулся к Стерлингу.

— Как видите, Билл, вопрос ей не по душе.

Стерлинг мельком взглянул на меня и снова уткнулся в блокнот.

— Итак, мисс Бакстер, — продолжал Грант. — Вы часто навещали Гиллеспи и были в курсе их семейного уклада.

Поскольку он ничего не спросил, я промолчала. Мысли путались. Судя по всему, Грант намеренно извращал любой, даже самый невинный ответ.

— Кому, как не вам, знать, что в теплую погоду миссис Гиллеспи часто отправляла дочерей на Квинс-Кресент. Ваши комнаты выходят на улицу, и в окно прекрасно видно сквер. Следовательно, вы множество раз наблюдали, как девочки там играют.

Пожалуй, единственным выходом в этой ужасной ситуации было молчать: молчать и надеяться, что вскоре они поймут, какую грандиозную ошибку допустили. Я не привыкла вести себя невоспитанно, но усилием воли скрестила руки на груди и закрыла глаза. Возможно, это выглядело по-детски, но я не придумала иного способа показать, что не намерена далее отвечать на вопросы. Гранта это не остановило.

— Вы были в курсе привычек семьи, знали, что девочки гуляют в сквере, заплатили этому немцу, который признался, что по вашему поручению похитил Роуз Гиллеспи, возможно, при помощи жены. На данном этапе вы обвиняетесь в киднеппинге. Но мне очень интересно, как умерла девочка. Кто с ней расправился, мисс Бакстер? Шлуттерхозе? Его жена? Или вы сами?

Не открывая глаз, я уронила голову на грудь. Инспектор продолжал высказывать всевозможные домыслы. Хотя трудно было не возражать против откровенной нелепицы, я упорно молчала. Грант все вещал и вещал, мне даже стало страшно, что он никогда не уймется. Наконец он сделал паузу и заметил:

— Ну что, Билл, по-моему, она не желает нам помогать. А жаль… Посмотрим, что она запоет в суде.

Стерлинг с шумом захлопнул блокнот. Раздался скрип отодвигаемых стульев, и полицейские ушли.

Не услышав ни щелканья замка, ни поворота ключа, я открыла глаза. Детективы оставили дверь распахнутой настежь. В коридоре было пусто. На мгновение я задумалась, не попытаться ли сбежать. Представила, как на цыпочках крадусь по коридору, выскальзываю через неохраняемый выход и попадаю на улицу. И что дальше?

Не успела я ответить на этот вопрос, как на пороге возник рослый констебль и отвел меня в камеру.

* * *

Ночью, несмотря на усталость, я никак не могла уснуть. Все тело чесалось, и я с содроганием представляла, что тонкий матрас кишит клопами. Даже если насекомые мне почудились, все равно в камере было до отвращения грязно. Казалось, сами стены источали зловоние, насквозь пропитавшись запахом застарелой мочи и пота моих предшественников, с примесью душка из канализации. Холодный воздух, проникающий сквозь зарешеченное окошко, был отравлен едким дымом близлежащих заводов. Каждый раз, слыша в коридоре чьи-то шаги или звяканье ключей, я молилась, чтобы открылась дверь и Стерлинг сообщил, что меня арестовали по ошибке и сейчас же выпустят, а Гранта с позором уволили из полиции. Согласна ли я принять скромные извинения главного инспектора?

Увы, мечты оставались мечтами. Иногда дверь все-таки открывалась, но каждый раз на пороге возникал дежурный констебль с фонарем, совершающий ночной обход. Убедившись, что я не повесилась на нижней юбке, он уходил, оставляя меня наедине со своими мыслями, бессвязными и спутанными после дневных потрясений. Допрос Гранта расстроил и обескуражил меня. В голове не укладывалось, что в полиции всерьез воспринимают столь дикие и необоснованные обвинения. Кем бы ни были эти немцы, наверняка при аресте они от страха попытались свалить на кого-нибудь вину за свои злодеяния. Но почему они выбрали козлом отпущения меня, Гарриет Бакстер? Уже то, что они знали мое имя, казалось непостижимым.

Меня тревожило и то, что заправлял всем Грант. Стерлинг производил впечатление достойного и здравомыслящего человека. По словам Неда и Энни, он обладал неиссякаемой энергией и упорством, и, хотя его усердие не помогло вернуть Роуз, детектив сделал для Гиллеспи все, что от него зависело. Видимо, после того, как обнаружили тело, расследование перешло к старшему по званию. Быть может, инспектор Грант считал ниже своего достоинства заниматься поисками пропавшего ребенка: несомненно, только скандальное убийство отвлекло его от очередной партии в городском гольф-клубе. По-моему, он был насквозь фальшивым и пекся исключительно о своей репутации, а не о поиске истины. Хватало уже и того, что Грант дал приказ о моем аресте на основании столь шатких — да и вовсе лживых — показаний. Казалось, он уже сейчас уверен в моей виновности. Оставалось только уповать на то, что председатель суда окажется умнее Гранта, сразу увидит, что я никак не связана с этими немцами, и закроет дело за отсутствием состава преступления.

Больше всего меня волновало, как воспримут мой арест бедные Нед и Энни. Невыносимо было даже думать, что они хоть на секунду увидят меня в дурном свете. При мысли, что о моем заключении узнает отчим, на меня накатывала новая волна стыда. К счастью, Рэмзи еще не вернулся из Швейцарии, и я надеялась, что, прежде чем до него дойдут хоть какие-то слухи, полиция установит ошибку и выпустит меня, сняв все обвинения.

Всю ночь в моей голове роились мысли, одна тревожнее другой, и к утру я была в полном изнеможении. От нечего делать я стала сочинять письма в уме, раз за разом начиная со слов «Милый Нед! Милая Энни!», однако, несмотря на все усилия, не продвинулась дальше первой строки. Быть может, Нед уже добивается моего освобождения. От Крэнстон-стрит до Вудсайда меньше мили, и не исключено, что завтра он даже придет в полицейское управление. И все же, в глубине души я до смерти боялась встретиться с Недом наяву; неизвестно, что наплетут полицейские и каким чудовищем они выставят меня в глазах его и Энни.

Наверное, на этом месте я все же провалилась в сон — и неожиданно обнаружила, что могу пролезть сквозь решетку на окне и полететь над крышами домов. Я направилась прямо на Стэнли-стрит и стала кружить над верхним этажом дома номер одиннадцать. Шторы в квартире Гиллеспи были открыты. Я заглянула в окно гостиной — там сидел Нед, опустив голову в ладони. Энни нигде не было. Подлетев ближе, я коснулась стекла. Мне отчаянно не хватало дружеского участия, душевного разговора — и все же я колебалась. Затем решила, что не хочу пугать Неда — он ведь с ума сойдет, если увидит меня парящей за окном, словно птица, — и в последний момент упорхнула прочь.