Инкубатор Twitter. Подлинная история денег, власти, дружбы и предательства - Ник Билтон

Эв улыбнулся, обрадовавшись тренеру. Он был в удивительно хорошем настроении. Дизайн #Новый Twitter получил исключительно хорошие отклики от IT-критиков. На этот вечер Эв запланировал вечеринку, чтобы поздравить всех сотрудников после месяца напряженной работы. В воскресном бизнес-приложении New York Times готовилась большая статья о том, как парень из глубинки участвовал в создании Blogger и Twitter и стал миллиардером. Человек, стоящий за двумя сервисами, изменившими способ общения между людьми.

Однако Кэмпбелл выглядел озабоченным.

– Садись, – сказал он торжественно. – Сейчас будет сложно. Нам предстоит тяжелый разговор.

Эв упал на диван, еще не понимая, что сейчас услышит. В голове прокручивались разные варианты. А затем – словно бодрая птичка натолкнулась на чистое стекло – он услышал:

– Совет хочет, чтобы ты перешел на должность председателя.

Эв был в смятении.

– Что это значит?

– Совет хочет сделать Дика CEO. А тебя сместить.

Сначала Эв подумал, что Кэмпбелл шутит, и нервно рассмеялся. Но Кэмпбелл не шутил.

– Ты серьезно? – спросил Эв, и сердце бешено застучало. – Я не понимаю. О чем ты вообще? – Улыбка окончательно исчезла. – Я совершенно ничего не понимаю.

– Совет не хочет, чтобы ты оставался CEO, – повторил Кэмпбелл. – Они хотят тебя сместить. Хотят, чтобы ты ушел.

Кэмпбелл продолжал говорить, обосновывая решение совета тем, что они считают Эва более не подходящим на роль CEO Twitter. Он слишком долго принимает решения. Он не умеет их исполнять.

– Слушай, ну они же козлы. Эти идиотские нью-йоркские инвесторы, – сказал Кэмпбелл, сделав вид, что он тут ни при чем.

Когда Эв начал осознавать, что слышит всё это в реальности, а не во сне, он тут же прервал Кэмпбелла:

– Ты с ними заодно?

Кэмпбелл начал бекать и мекать, смотря куда-то в сторону, не решаясь дать ответ.

– Заодно? – спросил Эв сурово. Неверие переросло в гнев.

И снова Кэмпбелл юлил, болтал что-то о совете, об инвесторах.

– Эти козлы…

Постепенно Эву надоело его слушать, он попросил Кэмпбелла уйти, чтобы позвонить членам совета и разобраться, что происходит.

– Знаешь, приятель, мне очень жаль, – заявил Биджан. Он вздохнул и сказал, что считает Эва отличным CEO. – Мы хотим, чтобы ты остался в роли советника по продуктам. Мы не хотим, чтобы ты уходил. Мы считаем тебя очень важным человеком для Twitter.

Далее он объяснял, что компания нуждается в новом типе CEO, который бы сосредоточился на доходах и выводе Twitter на биржу.

Эв выслушал всё это с удивлением. Повесил трубку. Позвонил Фреду Уилсону, который не был столь дружелюбен или апологетичен. Фред резко сказал ему, что всегда считал его ужасным CEO, что у него нет чутья на продукты. Ему, Фреду, отвратителен новый дизайн сайта, и это неправильный путь развития компании.

– О чем ты болтаешь? – Голос Эва дрожал. – Именно так инвесторы и разваливают компании. Откуда это всё? Каждый раз, когда я проводил презентации, вы все сидели и кивали: «Да, отлично, превосходно». Да, я знаю, что руководили мы не идеально, но… – тут он сделал паузу, понизил голос и торжественно добавил: – Я действительно не понимаю, как ты можешь так поступать с основателем компании.

– А я никогда не считал тебя основателем, – лицемерно ответил Фред, оскорбленный наездом Эва на инвесторов. – Twitter основал Джек.

Глаза Эва расширились.

– Что ты несешь? Ты же сам выгнал Джека. Это безумие. Это. Безумие.

– Обсуждать нечего, – ответил Фред.

Всё уже решено советом. Эв больше не будет CEO.

Эв пришел в ярость. Он не понимал, кому доверять. Давно ли совет принял решение его уволить? Могут ли они его уволить? В конце концов, Эв остается держателем большинства акций Twitter и двух голосов в совете директоров.

Несколько раз Эв пытался дозвониться до Фентона, но постоянно слышал только автоответчик. Ему захотелось пообщаться с Голдмэном и Бизом. Они заодно с теми? Кэмпбелл, Фред, Биджан и Фентон хотят его сместить – сквозь туман неожиданности это уже вполне прояснилось. А «его парни»? Дик, его многолетний приятель, видимо, на стороне тех, кто устраивает переворот, раз они хотят сделать его CEO, – рассудил Эв.

«Но не Голдмэн же? – подумал Эв. – Этого просто не может быть». Он вышел из кабинета и спустился на третий этаж. Шел с опущенной головой, чтобы избежать разговоров с сотрудниками.

– Ты в порядке? – спросил Голдмэн. Уж слишком странный был у того вид. Эв показал на дальнюю переговорку. Они вошли, Голдмэн закрыл дверь и сел за стол, вопросительно глядя на друга и босса. Окон в комнате не было. Лишь тусклый свет с потолка. За стеной галдели сотрудники. Эв прислонился к стене и рассказал Голдмэну последние новости. Сразу стало очевидно, что в восстании Голдмэн не участвует.

– Ты что, издеваешься? – спросил он в замешательстве. – Что они сказали?

Эв пересказал ему разговор с Кэмпбеллом и телефонные разговоры с Фредом и Биджаном, в общих чертах изложив их позицию.

Голдмэн был шокирован.

На улице было темно, машину Дика Костоло неустанно поливал дождь. Он схватился за руль обеими руками, пытаясь сосредоточиться на темной дороге. Он устал после долгого перелета из Индианаполиса, где ему пришлось рассказывать про Twitter на одной конференции. «Еще несколько километров, и я буду дома, вылезу из мокрой одежды», – думал он.

Он уже переехал мост Золотые Ворота и петлял по улочкам, ведущим к его дому в округе Марин, когда в кармане зазвонил телефон. Он что-то пробурчал в гарнитуру блютус.

Эв и Голдмэн сидели уже в другой переговорке без окон, на этот раз на шестом этаже. Наконец в динамике раздалось: «Дик слушает». Голос доносился с трудом сквозь шум капель, стучащих по крыше и стеклам машины.

– Какого хрена, Дик! – начал Голдмэн. – Ты за спиной у Эва собрался стать CEO? Я поверить не могу…

– Что за хрень ты несешь? Кто собрался стать CEO? – прервал его Дик.

Эв медленно наклонился к микрофону.

– Совет решил сегодня меня уволить, и они сказали, что собираются поручить тебе руководство компанией, – произнес он мирно, а затем добавил: – Они сказали, что сделают меня председателем, а ты заступишь на мое место.

– Что это за чушь? Для меня это полная новость, – ответил Дик, и голос его звучал удивленно. – Мне бы хоть сказали, – пошутил он, и смех, отраженный гулким эхом в машине, разнесся по переговорной комнате Twitter.

– Хочешь сказать, что не в курсе? – спросил Голдмэн.

– Не-е-ет, – ответил шокированный Дик. – Я буквально впервые об этом слышу.

Это не вполне правда, но и не ложь. Когда совет попросил Дика временно стать CEO, Дик в ответ попросил выполнить перестановку максимально тактично, придумать, как сказать об этом Эву, чтобы тот не подумал, что это Дик выпихивает его из компании, чтобы взять власть в свои руки, чего он делать совершенно не собирался. Весь этот красивый план развеялся в одну секунду как дым, когда Кэмпбелл появился утром на пороге кабинета Эва и начал говорить не то, что нужно. Кэмпбелл уже несколько месяцев знал о грядущем увольнении Эва (знал, ведя с ним тренинговые сессии). Он предложил совету, что расскажет Эву об увольнении, но предполагалось, что он не будет упоминать имя Дика. Предполагалось, что оно возникнет позже.