Лубянка. Подвиги и трагедии - Николай Лузан

Еще более усугубила ситуацию несогласованность двух советских спецслужб — Разведуправления Генерального штаба Красной армии и НКВД. Злой рок словно преследовал разведчиков. За несколько дней до высадки резидентуры в те же самые районы военные разведчики произвели заброску пяти групп парашютистов. Их десантирование прошло крайне не удачно. Сразу же после приземления две из них напоролись на засады и были уничтожены, три другие после тяжелых боев вынуждены были покинуть район базирования и укрыться в горах.

Гитлеровские спецслужбы и командование вермахта, встревоженные столь масштабным проникновением советских разведывательно‑диверсионных групп на территорию Болгарии и опасавшиеся, что при поддержке коммунистического подполья они смогут поднять население на восстание, вынудили болгарское правительство принять беспрецедентные меры безопасности. Силами армии и полиции были блокированы районы, где находились разведывательные группы. В городах и селах начались массовые облавы и аресты подпольщиков. Полицейское кольцо неумолимо сжималось вокруг разведчиков. Одни гибли в бою, другие попадались в хитро расставленные ловушки. Последним в мае 1942 года, после перестрелки на конспиративной квартире, был захвачен тяжело раненный Ц. Родионов.

Для него и 26 оставшихся в живых разведчиков из Особой группы при наркоме внутренних дел СССР и Разведуправления ГШ Красной армии потянулись долгие месяцы тюремного заключения. Но и в мрачных казематах софийской тюрьмы они не сдавались и продолжили борьбу. Следователи болгарской полиции скрупулезно и бесстрастно зафиксировали в протоколах силу духа одних и мерзость предательства других. Первых оказалось значительно больше. Опытные подпольщики, профессионалы нелегальной борьбы, они прекрасно понимали, на что шли.

Сегодня, спустя много лет, поражают мужество и непоколебимая вера разведчиков в идеалы свободы и их готовность к самопожертвованию ради своего народа. Это признавали и их противники. В скупых донесениях болгарской полиции и протоколах следователей зафиксированы эти вершины человеческого духа.

14 сентября 1941 года тяжело раненный Ангел Ников Георгиев (Павлов) попал в окружение и, не желая сдаваться врагу, застрелился. Перед смертью он оставил записку. Всего четыре листка из блокнота чуть больше спичечного коробка, педантично пронумерованные и аккуратно подшитые в дело следователем полиции, исписаны его нетвердой рукой. Угловатые буквы наползают друг на друга, пятна крови залили отдельные слова. Но эти пять простых и бесхитростных строчек А. Георгиева, наверное, и в наши дни значат куда больше, чем целая книга.

«Товарищи! Я ухожу от Вас, от пули фашизма, но я знаю, что для пользы прогрессивного человечества я разлучаюсь с Вами. Товарищи! Вы поднимете великое знамя МАРКСА — ЭНГЕЛЬСА — ЛЕНИНА — СТАЛИНА! Великая Отечественная победа будет за великим делом труда, прощайте, мои товарищи. Г. Павлов».

В наш прагматичный и жестокий век этот его поступок и слова могут кому‑то показаться актом отчаяния фанатика‑одиночки. Но это далеко не так. Через два месяца, 8 ноября 1941 года, его подвиг повторил другой разведчик из группы Ц. Родионова — Сыби Димитров. Ранним утром плотные полицейские цепи окружили родной дом Димитровых и потребовали, чтобы он сдался. В их руках находился захваченный в плен брат, а внизу, в комнате, под дулами пистолетов застыла жена. Ему обещали сохранить жизнь и дом, если он сложит оружие и выдаст товарищей, но Сыби выбрал достойную смерть. В ответ полицейские услышали:

«Палачи, вы будете господами моего тела, но не моего духа, он вечно будет жить среди рабочего класса. Советская Россия победит. Вы — убийцы, предатели и приспешники германского фашизма. Сталин победит. Да здравствует Сталин! Да здравствует СССР! Он победит!»

Так же мужественно встретили свой последний час Ц. Родионов и семнадцать его товарищей. Расправа над ними была скорой и суровой: 26 июня 1942 года в здании артиллерийского училища софийский военно‑полевой суд приговорил всех к расстрелу. Никто из них не просил о пощаде или снисхождении. 11 июля 1942 года агент Разведуправления в Софии, ссылаясь на начальника караула, приводившего в исполнение смертный приговор, сообщил:

«Полковник заявлял, что на него произвело большое впечатление мужество, с каким осужденные шли на расстрел. Гордо подняв головы, они умирали с криками: «Да здравствует свободная Болгария! Да здравствует Советский Союз и победа над фашизмом!»

Так и не начавшись, первая операция Особой группы при наркоме НКВД СССР закончилась полным провалом. Это был горький и закономерный итог. Трагедия «Братушек» состояла в том, что им предстояло развернуть работу на неподготовленных базах и в условиях отсутствия устойчивой связи с Центром. В немалой степени к провалу привело и слабое владение реальной обстановкой на местах, а также те иллюзии, в плену которых пребывали как руководители Особой группы, так и лидеры Коминтерна. Они наивно полагали, что справедливая война советского народа против вероломного врага должна всколыхнуть народ Болгарии и других стран на борьбу с ним и обеспечить безусловную поддержку населением действий разведчиков.

К сожалению, этого не произошло. 26 июня 1942 года командиры и рядовые бойцы, объединенные одним, столь близким и понятным для русского и болгарского сердца словом «Братушки», — ушли в бессмертие. И не их вина, что они не смогли выполнить те задачи и оправдать те надежды, которые возлагались на них в Москве. Враг был опытен и невероятно силен, а «меч Лубянки» оказался слишком короток и не закален, чтобы наносить смертельные удары в его логове.

Вскоре аналогичная судьба постигла и три другие резидентуры Особой группы, оставленные на «глубокое оседание» в оккупированных гитлеровцами советских городах Одессе, Николаеве и Киеве. Несмотря на то что их возглавляли кадровые сотрудники органов государственной безопасности В. Молодцов, В. Лягин и И. Кудря, абверу и гестапо удалось внедрить в резидентуры свою агентуру. В дальнейшем через нее они сумели выявить советские разведывательные сети и выйти на резидентов, но взять их живыми не смогли: В. Молодцов, В. Лягин и И. Кудря отстреливались до последнего патрона и сражались до последнего вздоха. Посмертно им было присвоено звание Героя Советского Союза.

Несмотря на понесенные потери, руководители и сотрудники Особой группы не растерялись. Они учились на ошибках, не пытались их скрывать и честно докладывали по команде. В частности, по мнению П. Судоплатова, изложенному в докладной записке на имя наркома внутренних дел Л. Берии, эти провалы были связны с тем, что «начало войны застало аппарат разведки неподготовленным к ведению большой диверсионной работы. Отсутствие подготовленных кадров разведчиков‑диверсантов, организаторов диверсионных актов и руководителей диверсионных групп, радистов задержало развитие успешной работы в тылу противника. Это сказалось на качестве подготовки первых групп, заброшенных в тыл противника в 1941 году. Отсутствие навыков конспирации, заранее подготовленных технических баз привело к ряду провалов в работе».

В связи с этим руководство Особой группы приняло вполне оправданное решение прекратить заброску разведывательно‑диверсионных резидентур в страны Восточной Европы, пересмотреть систему их подготовки и организации деятельности на оккупированных советских территориях. Суровое военное время потребовало от П. Судоплатова и его подчиненных поиска новых форм работы и внесения изменений в тактику действий резидентур. На основе проведенного анализа они приняли быстрые и, как потом оказалось, эффективные меры.