Лубянка. Подвиги и трагедии - Николай Лузан

5 августа настал час «икс». Разведгруппа И. Винарова первой покинула оперативную базу разведотдела Черноморского флота, специальным рейсом прибыла в Тегеран и там растворилась в городе, который в те месяцы напоминал бурлящий котел. Сменив документы на новые, разведчики в течение недели изучали остановку и, не обнаружив за собой следов слежки, выехали на границу. Там, благополучно пройдя пограничный контроль, перебрались в Турцию. С того дня они больше не выходили на связь: И. Винарова и его товарищей подвела непростительная мелочь.

Но П. Судоплатов еще не знал о провале группы. 20 августа, обеспокоенный столь долгим ее молчанием, он срочно запросил Б. Намгаладзе и А. Галкина: «Сообщите о месте нахождения и положении первой группы. Когда может быть отправлена вторая группа?» Но они ничего утешительного доложить не могли. Радист И. Винарова на вызовы радиоцентра не отвечал. Советские резидентуры в Турции и Болгарии тоже не располагали какой‑либо информацией о судьбе разведгруппы. Лишь спустя два месяца от агента Разведуправления Генерального штаба Красной армии в Софии стало известно о причине этого молчания: 26 августа турецкая полиция задержала в Стамбуле двоих из группы И. Винарова, обнаружив у них неточности в паспортах. Ими оказались Я. Комитов и Т. Николов. 28 сентября они были выданы болгарским властям. Самому И. Винарову и двум другим разведчикам чудом удалось уйти от слежки и избежать ареста.

Более драматично и трагично сложилась судьба второй группы — Ц. Родионова. 6 августа на подводной лодке она покинула Севастополь и взяла курс на Болгарию. Благополучно миновав гитлеровские заслоны, субмарина вышла в заданный район, и здесь в течение пяти суток разведчикам пришлось ждать подходящего момента, чтобы высадиться на берег.

11 августа, когда небо затянулось тучами, подводная лодка, наконец, вошла в устье небольшой речки Камчия. Высадка проходила нервно и неорганизованно. Море штормило, а сильный дождь затруднял видимость. Волна захлестнула одну из шлюпок, и неудачникам пришлось перебираться в те, что находились поблизости. Несмотря на шторм, никто не утонул, и все четырнадцать разведчиков благополучно высадились на берег. Но из‑за непогоды и сильного течения им не удалось собраться вместе, тем более что в воздух то и дело взлетали осветительные ракеты, а по берегу рыскали патрули. Не мешкая, они двумя группами, одна во главе с Ц. Родионовым, а другая — с С. Димитровым, покинули место высадки и направились в район общего сбора, находившийся вблизи города Сливен. На четвертые сутки группа Ц. Родионова благополучно добралась до места и разбила лагерь. Не дожидаясь подхода группы С. Димитрова, Ц. Родионов выслал разведку в город Сливен для налаживания связи с местным подпольем. И здесь его поджидал первый тяжелый удар — оно было полностью разгромлено. Хозяин чудом уцелевшей явочной квартиры при появлении разведчиков шарахнулся от них как черт от ладана и наотрез отказался от сотрудничества.

Родионов не узнавал родной Болгарии. Его московские представления о том, что болгарский рабочий класс и крестьянство, возмущенные вероломным нападением фашистов на первое в мире социалистическое государство, только и ждут сигнала, чтобы восстать, оказались горькой иллюзией. Он и его разведчики наблюдали совершено обратное. Подошла к концу уборка садов и полей, в деревнях праздновали сбор урожая и готовили бочки для молодого вина. В городах в воскресные дни было не пробиться в рестораны, а на летних танцплощадках до позднего вечера гремели медью военные оркестры. Предпринятые Ц. Родионовым и его посланцами попытки наладить контакты с местными жителями и пополнить подходившие к концу запасы продовольствия в ряде случаев наталкивались на откровенно враждебное отношение. В ходе очередного радиообмена с Центром Ц. Родионов сообщил: «Нахожусь в горах. Контакт с местными отсутствует».

Несмотря на эту настораживающую информацию, Б. Намгаладзе и А. Галкин тем же путем направили в Болгарию третью и четвертую группы Х. Боева и Г. Янкова.

Тем временем Ц. Родионов, так и не дождавшись прихода на базу С. Димитрова, а с ним еще шести разведчиков, вместе с радистом отправился на встречу с десантом. Несколько дней прошло в томительном ожидании. Между разведцентром и Ц. Родионовым произошел короткий радиобмен: 17 августа Ц. Родионов радировал:

«Положение группы тяжелое — отсутствует связь с местными группами. Идет слежка. В составе группы оказался троцкист. Вторую группу прошу сократить до минимума».

К сожалению, ни П. Судоплатов, ни Б. Намгаладзе, ни А. Галкин уже не в силах были что‑либо изменить. Советские подводные лодки с разведчиками на борту в режиме полного радиомолчания затаились у болгарских берегов и ждали подходящего случая, чтобы незаметно проскользнуть среди рыскающих по морю гитлеровских патрульных катеров и высадить десант.

Напряжение на Лубянке, на оперативной базе в Севастополе и в горах далекой Болгарии нарастало. Наконец 27 августа эфир ожил. Радист группы Ц. Родионова передал долгожданную радиограмму:

«27 Р. и П. ушли встречать группу, еще не вернулись».

28 августа Ц. Родионов последний раз работал в эфире. Он сообщил:

«Группа Я высадилась благополучно 28. Эта группа имеет рацию переменного питания. Связь неисправна. Их ловят все время».

После этого короткого радиосеанса всякая связь с Ц. Родионовым и остальными группами окончательно оборвалась.

Неделя за неделей радисты Центра тщетно вслушивались в эфир, надеясь поймать радиопозывные «Братушек», но ни одна из радиостанций резидентуры не отвечала на сигнал. Первая информация о судьбе разведчиков поступила из Софии в начале октября 1941 года от надежного агента Разведуправления Генерального штаба Красной армии. Она носила отрывочный характер и ничего утешительного в себе не содержала. Агенту Разведуправления через свои связи среди болгарских военных удалось установить только то, что в течение августа — сентября болгарской полицией и гестапо при поддержке армейских частей проводились широкомасштабные поисковые операции «по поимке советских диверсантов», в результате которых значительная их часть была уничтожена.

Вскоре вслед за этим сообщением пришло подтверждение от самого Ц. Родионова. Он сообщил, что из всего состава группы только ему вместе с Д. Димитровым и И. Бейдо (Байером) после многочисленных перестрелок удалось оторваться от преследования полиции, добраться до Софии и установить контакт с коммунистическим подпольем. Спустя некоторое время он возглавил военную организацию компартии, но ненадолго. Полиция снова напала на след Ц. Родионова, и с мая 1942 года позывные его радиостанции навсегда пропали из эфира.

Окончательно судьба всех участников резидентуры «Братушки» прояснилась для руководства Особой группы три года спустя, после освобождения Болгарии, когда в руках советской контрразведки оказались архивы болгарских спецслужб и протоколы судебных заседаний. Как оказалось, появление у болгарских берегов советских подводных лодок не осталось незамеченным, а сообщения информаторов полиции, внедренных в коммунистическое подполье, об эмиссарах из Москвы немедленно привели в движение мощную и хорошо отлаженную машину сыска.