Саладин. Победитель крестоносцев - Александр Владимирский

Султан оставался у подножия горы в сопровождении всего нескольких человек и пытался собрать своих воинов и вновь отправить их на бой с врагом. Люди, которых ему удалось собрать, рвались напасть на франков, спускавшихся с горы; однако султан приказал им оставаться на месте, и они оставались до тех пор, пока враг не оказался к ним спиной, направляясь на соединение со своим основным войском. Тут султан бросил свой боевой клич, и его воины накинулись на вражеский отряд, сразив некоторых из них. Тогда и остальные мусульманские воины, видя, что франки могут стать их легкой добычей, в великом множестве накинулись на них и атаковали до тех пор, пока те не приблизились к своей основной армии. Когда в основном войске франков увидели, как их солдаты бегут под натиском большого количества мусульман, то решили, что весь отряд, ушедший в атаку, уничтожен и от него не осталось никого, кроме этих беглецов. Думая, что и их самих ждет такая же участь, франки побежали врассыпную, а наш левый фланг начал их преследовать; в тот же момент ал-Малик ал-Музаффар ударил войсками правого фланга. Мы вновь перешли в наступление, подходя со всех сторон и приветствуя друг друга. Аллах посрамил шайтана, приведя к торжеству истинную веру. Наши воины не переставали крушить и рубить, разить и ранить до тех пор, пока франкские беглецы, которым удалось спастись, не достигли основной части своего войска. Мусульмане атаковали лагерь, но были отброшены назад несколькими батальонами, оставленными там противником на этот случай и теперь выступившими навстречу.

Солдаты валились с ног от усталости и обливались потом. Сразу после того, как был возвещен час молитвы аср, наши воины прекратили бой и вернулись к своим шатрам, с радостными криками перейдя через долину, усеянную мертвыми телами и залитую кровью. Султан вернулся в свой шатер и принял офицеров, которые сообщили ему имена тех, кого не досчитались. В рапортах сообщалось, что смертью храбрых погибли сто пятьдесят безвестных юношей; среди знаменитых воинов, павших смертью мучеников, были Захир ад-Дин, брат факиха Исы. Я наблюдал за Факихом, когда тот принимал соболезнования от своих друзей. Он выслушивал их слова с улыбкой, говоря, что они ему не нужны. «Сегодня, — сказал он, — день радости, а не печали». Захир ад-Дин в бою упал с лошади; те, кто находился рядом с ним, помогли ему вновь сесть в седло, и несколько его родственников также погибли смертью храбрых, защищая его. В тот день также погиб и эмир Мужалли. Таковы были потери мусульман; с другой стороны потери проклятого врага оценивались в семь тысяч человек; однако я наблюдал позже, как переносили их тела, чтобы сбросить их в море, и я не видел, что число погибших было столь велико.

В то время, когда мусульмане обратились в беспорядочное бегство, оставленные в лагере слуги, видя, что шатры брошены, стали обыскивать и грабить их. Действительно, шатры остались совершенно незащищенными, так как часть армии бежала, а другая была занята сражением. И вот слуги, думая, что армия полностью разбита и что враг захватит все имущество, оставленное в лагере, прибрали к рукам все, что только сумели найти, утащили огромное количество денег, одежды и оружия. Эта беда была хуже поражения. Султан, вернувшись в лагерь и увидев следы паники и грабежа, принял решительные меры, чтобы справиться с этим несчастьем. Прежде всего он написал письма и послал людей, чтобы догнать и вернуть слуг-мародеров и тех, кто бежал с поля боя. Эти посланцы настигли их на Фикском подъеме. Они остановили беглецов, крича: «Назад, в атаку! Спасайте мусульман!» Таким образом им удалось вернуть людей обратно в лагерь. Султан приказал отобрать у лагерных слуг все украденное и разложить перед его шатром; там было разложено все, до одеял и седельных сумок. Затем султан сел у шатра, а мы собрались вокруг него, и он предложил тем, кто мог определить свое добро, поклясться в том, что оно принадлежит ему, и забрать его. В продолжение всего этого султан демонстрировал твердость и добродушие, безмятежное спокойствие и проницательность ни разу не изменили ему. Его вера в Аллаха никогда не была поколеблена.

Враги, со своей стороны, вернулись к себе в лагерь, потеряв храбрейших из своих воинов и оставив на поле могущественнейших из своих вождей. Султан прислал из Акры несколько подвод, чтобы собрать тела погибших франков и сбросить их в море. Один из руководивших этой операцией воинов рассказывал мне, что число погибших на левом фланге неприятеля превысило четыре тысячи сто человек; однако он не мог сказать, сколько их погибло на правом фланге и в их центре, потому что оттуда тела свозил к реке другой человек.

Остатки врагов засели в своем лагере и стали готовиться к обороне, не обращая ни малейшего внимания на мусульманские войска. Многие [мусульмане из лагеря] в панике бежали; в лагерь вернулись только те, кто был известен по именам, потому что страшились наказания; однако все прочие бежали без оглядки. Я присутствовал при том, как султан собрал все украденное и вернул вещи их законным владельцам. Это случилось в пятницу, в 23-й день месяца шабан; людей собралось как на большом базаре, где единственным товаром была справедливость; никогда еще не собиралось вместе такое множество людей. Когда последовавшая за битвой суматоха улеглась, султан, опасаясь, как бы источаемые трупами миазмы не повредили здоровью его воинов, приказал отвести обоз в ал-Харрубу. Этот населенный пункт находился недалеко от поля боя, однако дальше того места, на котором они стояли.

Шатер султана был поставлен неподалеку от обоза, а авангарду было велено занять то место, где накануне находился лагерь. Это произошло в 29-й день месяца. На следующий день султан призвал к себе эмиров и советников, среди которых был и я; он призвал всех слушать его внимательно и сказал: «Во имя Аллаха! Хвала Аллаху! Да снизойдет благословение Аллаха на Его Посланника! Враги Аллаха и нашего народа вторглись к нам и попирали своими ногами землю Ислама; однако уже теперь мы видим предвестие нашего торжества над ними, если такова будет воля Аллаха. Врагов осталось совсем немного; теперь настало время уничтожить их полностью. Аллах свидетель, что в этом состоит наш долг. Вам известно, что единственное подкрепление, на которое мы можем рассчитывать, это войско, которое ведет к нам ал-Малик ал-Адил. Враг жив; если мы оставим его в покое и он останется здесь до той поры, когда море станет пригодно для судоходства, он получит мощное подкрепление. Я придерживаюсь мнения, и оно кажется мне наиболее правильным, что нам следует немедленно атаковать врага, но пусть каждый из вас выскажется по этому поводу». Эта речь была произнесена в 13-й день тишрйн ал-аввал солнечного года (13 октября). Совет разделился во мнениях, последовала оживленная дискуссия; наконец, было решено отвести армию в ал-Харрубу. «Войска останутся там, — говорили они [члены совета], — на несколько дней, чтобы дать людям возможность восстановить свои силы, ибо все они устали от тяжести оружия. Отдохнув, они обретут прежнюю силу. Отдых надо дать и лошадям. Люди пятьдесят дней провели с оружием в руках и в седле; лошади тоже участвовали в сражениях и нуждаются в отдыхе. После того как все отдохнут, наш боевой дух повысится; ал-Малик ан-Насир придет к нам и поможет и словом, и делом; мы сможем вернуть всех дезертиров и заново набрать пехоту, чтобы повести ее на вражеских пехотинцев». Султан в продолжение дискуссии испытывал серьезное недомогание, вызванное тяжестью доспехов, которые он носил в течение длительного времени, кроме того, его угнетала тревога; в конце концов он дал уговорить себя и принял совет приближенных. В 3-й день рамадана к обозу [в Харрубе] присоединилась остальная часть войска. Султан в ту же ночь последовал за ним и оставался там, поправляя здоровье и собирая войска в ожидании своего брата ал-Малика ал-Адиля, прибывшего в 10-й день того месяца.