Красные бокалы. Булат Окуджава и другие - Бенедикт Сарнов

Стариков, правда, жалко. Тех, кто от обездоленности, от нищеты отдаст голоса Зюганову, а хлеба все равно не получит.

Мы только что провели три недели в Москве, где встречались с представителями и поклонниками разных кандидатов, и даже приняли участие в предвыборной поездке Горбачёва в Волгоград. Наш сын, когда узнал, что мы едем с Горбачёвым, кричал по телефону из Парижа: «Мама! Если будут стрелять, не вздумай прикрывать его собственным телом – для этого есть охрана в бронежилетах!» До стрельбы не дошло, но встреча с избирателями начиналась грозными криками, которые через 5 минут перешли в острейший разговор, а еще через 10 минут разговор стал спокойным и доброжелательным, а потом Горбачёва не отпускали и хотели говорить с ним еще и еще. Самое характерное, что все беды ельцинского правления народ перекладывает на Горби – и гайдаровскую реформу, и роспуск Союза, и Горбачёву все время приходилось доказывать, что он не Ельцин, а совсем наоборот. <…>

А Горбачёв мне понравился. Я люблю смелых людей, и меня привлекает человек, который не побоялся раскачать свое тяжелое генсековское кресло (а мог сидеть в нем долго-долго), осмелился вернуть Сахарова из ссылки, а диссидентов из лагерей, рискнул дать стране свободу слова и выборы, а главное – не боится сегодня выходить на выборы под крики старых коммунистов («Иуда!») и презрительные смешки некоторых интеллигентов: дескать, отработанный пар, пройденный этап. Как человек западного склада, Горбачёв понимает, что политик – это навсегда, чего не могут осознать наши русские умы, для которых политик – это пока не скинули.

Пока что это единственный лидер, уже сделавший что-то доброе для страны и для всего мира.

(Андрей Синявский. Предвыборные страхи и ужасы России. Нью-Йорк таймс, 1996. Май)

Высказанное в этой декларации отношение Андрея к Горбачёву я с грехом пополам еще мог бы понять.

Я не меньше, чем он, ценил (и ценю) все, что сделал М. С. Горбачёв для страны и мира. Я тоже считал (и считаю) его фигурой исторической. Именно ему мы в первую очередь обязаны тем, что наконец-то рухнула, развалилась ненавистная нам окаянная, насквозь прогнившая, тупая советская система.

Но Горбачёв в какой-то момент стал тормозом на пути им самим развязанных перемен. И именно Ельцин, как к нему ни относись, сделал следующий шаг. Именно он – и призванный им для этого и до поры поддерживаемый им Гайдар – сделали все, что было в их силах, чтобы довершить то, на что Горбачёв оказался не способен: похоронить экономику сталинско-брежневского социализма, сменив ее другой, хоть и уродливой, но все-таки тяготеющей к рынку формой собственности.

Мне казалось, что Андрей не мог этого не видеть, не понимать. И всему этому не сочувствовать. Ведь совсем недавно – буквально только что – он так позиционировал себя и свои политические взгляды:

...