Учись слушать. Серфинг на радиоволне - Марина Москвина

Мой приятель поэт Хамид Исмайлов собирался то ли на выставку к Лёне, то ли на вечер поэзии, короче, сварил фирменный узбекский плов – целый казан – на всю ораву и нес его, горячий, в рюкзаке, в карманах которого аккуратно лежали ложки и салфетки. Около «Метрополя» его остановил милиционер. Попросил предъявить документы и показать, что он несет.

Хамид испугался, вдруг у него сейчас отберут плов. Но милиционер взял из рюкзака ложку и сказал:

– Я должен попробовать, мало ли что у вас там такое.

В общем, он поел, вытащил салфетку из того же рюкзака, вытер губы и отпустил Хамида.

И тот со своим пловом зашагал дальше.

Вся атмосфера была напоена авантюризмом. Как в анекдоте.

Прохожий кинул монетку слепому.

– Она фальшивая, – вскрикнул тот возмущенно.

– Так ты не слепой?

– Я его замещаю.

– А где слепой?

– В кино пошел.

– А ты кто такой?

– А я немой…

Почему-то прекратили финансировать ученых. Я слышала о находчивых археологах, которые тайно зарыли в землю бесценные музейные экспонаты, после чего сенсационно их откопали, дабы привлечь инвесторов к археологическим экспедициям.

В мирных общественных местах тебе мог повстречаться вооруженный маргинал, как правило, психически неуравновешенный, да еще под парами. Люся ехала на дачу в Уваровку с новым веником, торчащим из сумки. В Жаворонках в электричку заходит мужик, вынимает из кармана пистолет и говорит:

– Если я проеду Кубинку, всех уложу.

Люся ответила ему приветливо:

– Сядьте, товарищ, и сторожите своим пистолетом мой веник. А я пойду, посмотрю по расписанию, когда будет Кубинка.

Признаком новой эпохи стали куртизанки на Тверской. Некоторые москвичи даже не подозревали, что такое в принципе может быть. Где-нибудь в Париже, на Сен-Дени, в кино мы еще видали нечто подобное. Или в «Ночах Кабирии» Джульетта Мазина пронзительно играет потерянную итальянскую женщину. Но в Москве, на улице Горького, среди доблестных тружениц, ударниц коммунистического труда!..

Продолжая созидать нашу передачу на «Радио России», Витя Трухан открыл собственную студию в центре Москвы. У него был помощник Шурик, довольно простодушный парень. Как-то Витя отправил его встретить сценаристку на Тверскую. Шурик вышел, ждет, озирается, к нему подходит девушка, заводит разговор.

Он говорит:

– Давайте!

Она:

– Не здесь.

– Витя велел спросить, сколько это будет стоить?

– Двести баксов, – отвечает она Шурику.

– Вы с ума сошли! – вскричал Шурик. – У нас таких денег нету!

– Тогда идите на…

Шурик пришел, рассказывает, все над ним хохочут.

В нашем обиходе появилась иностранная валюта. К этому тоже надо было приноровиться.

В Голландии напечатали мой рассказ «Шар-пилот», и редактор сборника Йоб Айсберг лично привез мне гонорар, сказочную сумму – сто долларов.

Мы их внимательно изучали с Серёней под яркой лампой, читали надпись: «One hundred dollars». В середине в овальной рамочке был напечатан портрет очень симпатичного, в шубе и жабо на груди, господина с двойным подбородком, которого звали Франклин. Слева от портрета красивым почерком собственноручно поставил подпись главный хранитель сокровищ Соединенных Штатов. С другой стороны расстилался сад, сквозь который виднелся дом. У входа целовались двое влюбленных, совсем крошечных, меньше спичечной головки. Респектабельный господин в шляпе стоял под фонарем – мы его разглядели в лупу. В небо уносился шпиль башни с часами. Часы показывали полвторого, и там, в заоблачной вышине, реяла надпись: «In God we trust». Это означало что-то простое и сердечное, типа «Мы надеемся на Бога».

– Ух ты, – ликовал Сережка. – Давай накупим значки и наклейки с изображением качков! Большую фотографию Шварценеггера. А еще я б купил семена гладиолусов и лилий, кактуса, гороха, «чапаевки». Купим и посеем семена красного дерева. У нас вырастет огромное красное дерево, а когда оно состарится, мы сделаем из него стол. Потом выпишем журнал «Здоровье». И купим магнитофончик.

Вот что мне понравилось – магнитофончик!

Мы взяли большую сумку и в приподнятом настроении двинули в специальный японский магазин Sony – на «25 октября» возле Красной площади.

На улице уже стемнело, но магазин был залит ярким светом. Магнитофончиков там – пруд пруди, мы с Серегой выбрали самый лучший, черный, матовый, удлиненный, со встроенными колонками и радио, можно переписать на кассету лучшую из моих передач, а потом сесть и слушать в кругу семьи. Легкий, как пушинка! Хоть в Уваровку с собой бери! Никогда у нас не было ничего подобного. Стоим довольные. И протягиваем им нашего Франклина в шубе. Сережка сумку раскрыл пошире. А продавцы в брусничных пиджаках и кипенно-белых рубашках заявляют: