Расовые мифы нацизма. Врага надо знать! - Владимир Родионов

Первый — это, конечно, банальнейшее возрождение германо-скандинавского язычества, с установкой идолов Одина, Тора, Фрейи и прочих, вплоть до самых мелких, «домашних» божеств, включая умерших предков. О. Ю. Пленков, ссылаясь на написанную Конрадом Гейденом биографию Гитлера (1936 г.), рассказывает об одном из таких экспериментов: «Под влиянием Розенберга в Вестфалии целая деревня вышла из церкви, крестьяне объявили себя язычниками, заложили языческое кладбище и на нем воздвигли языческое капище».^[553] (21 июня 1935 г. Розенберг организовал в соседней с Вестфалией Нижней Саксонии торжественное открытие мемориала казненным здесь Карлом Великим в 782 г. 4500 саксам-язычникам под названием Заксенхайн («Саксонская роща»), который посетили Рихард Дарре и Генрих Гиммлер; пресса в то время усиленно эксплуатировала тему причиненных христианами немцам страданий.)

Эта проязыческая политика в деревне могла быть связана не только с Розенбергом, но и с Рихардом Вальтером Дарре (который вместе с Розенбергом присутствовал на открытии мемориала в Заксенхайне и полностью разделял его отношение к Карлу Великому^[554]).

Профессор Цюрихского университета Даниэль Вайс (Швейцария) отмечает язычество в качестве одной из черт, входившей в культивируемый нацистами «индивидуальный возврат к прошлому, навязываемый уже расовой теорией и ее реанимацией генеалогического принципа, что находит отражение в таких административных терминах, как генеалогическое свидетельство (Abstammungsnachweis), паспорт предков (Ahnenpass), родословная (Ahnentafel), — более того, руководитель имперского сельского хозяйства В. Дарре рекомендует устраивать в домах уголок для почитания предков!»^[555]

Этот факт достаточно неохотно признает даже такой сторонник теории «христианского нацизма», как Дмитрий Жуков: «В ряде случаев можно говорить о том, что со стороны некоторых партийных функционеров имели место попытки возродить языческие ритуалы. К примеру, в сельской местности подобную политику пытался проводить министр сельского хозяйства Рихард Вальтер Дарре».^[556]

Дарре — это фигура, чье значение в Третьем рейхе нам почти неизвестно. Между тем он был одним из идеологов расовой теории партии еще с 20-х гг., именно он сформулировал знаменитую теорию «Крови и Почвы» (Blut und Boden). Соединив Посты руководителя Главного расово-поселенческого управления СС (1931 г.) и «имперского главы крестьян» (Reichsbauernfьhrer) и рейхсминистра продовольствия и сельского хозяйства (1933 г.), он получил тем самым под свое единоличное управление крестьянство Германии (чье взрослое население насчитывало в 1933 г. 9,34 млн человек,^[557] при общей цифре взрослого населения в Германии того времени 44,4 млн^[558] это составляло более 20 % его полноправных жителей).

Дарре оказал огромное идейное влияние и на рейхс-фюрера СС Генриха Гиммлера. Свидетельство чему — такой вот эсэсовский архивный документ: «Рейхсфюрер С С Генрих Гиммлер выразил пожелание… чтобы был подготовлен реферат на тему: «Культ предков у всех народов мира и во все времена».^[559]

Впрочем, этот откровенно языческий проект вскоре был «свернут», поскольку было очевидно, что он привлечет лишь небольшое количество расистски-шовинистически и религиозно-мотивированных фанатиков, которые быстро замкнутся от народа в своих религиозных общинах и не смогут играть какой-либо роли в государстве. Кроме того, их деятельность лишь возбуждала неприязнь к нацистам среди немцев, 95 % которых в 1940 г. записали себя по переписи христианами.^[560] Бывали случаи, когда в той же Вестфалии крестьяне-католики попросту избивали приезжавших для проведения языческих праздников нацистов. Надуманные реконструкции неоязычников вызывали отторжение и у сугубо материалистической верхушки нацистов. «Наци № 2», Герман Геринг, в одной из своих речей, произнесенной 3 ноября 1935 г., высказался о них так: «Естественно, что всегда есть такие люди, деятельность которых представляет собой тип провокатора, тот кто пришел к нам и воображает, что национал-социализм будет чем-то другим, чем он является на самом деле, тот кто имеет фантастические и нелепые планы, тот кто неправильно понимает национал-социалистическую расовую мысль и извращает нашу верность Крови и Почве, тот кто в своих романтических мечтах окружен Вотаном, Тором и тому подобным. Такие преувеличения могут навредить нашему движению, так как они заставляют движение выглядеть смешным, а нелепость — всегда наиболее вредна. Когда я слышу, что должна праздноваться «германская свадьба», я хочу спросить: мой Бог, вы хоть понимаете что такое германская свадьба? Вы понимаете, что такое национал-социализм?»^[561]

Да и ставший в 1937 г. во главе отдела СС «Наследие предков», занимавшегося в этом ведомстве непосредственно историческим исследованием древних германских капищ и культов (оно началось с исследования скального комплекса Экстернштайн, где у саксов до их крещения стояло изваяние Ирминсула, «мирового древа», чье изображение становится эмблемой «Наследия предков»), Вальтер Вюст считал, что действия должны идти «не в мнимосвященном (scheinheilig) заимствовании потускневших богов, но в приближении к тому, что их создало».^[562]

А сам Розенберг быстро потерял свое влияние, столь заметное в начале 30-х гг. В 1939 г. он предпринял попытку (оказавшуюся неудачной) встать со своей национал-языческой идеологией на уровень официальной позиции партии и государства. Как пишет историк П. П. Павленко, «Розенберг решил, что наступил удобный момент самому занять место проповедника нацистской идеологии, таким образом еще дальше распространив свои полномочия «представителя фюрера по вопросам просвещения и вероисповедания». Он хотел расширить и усилить свое влияние, достичь уровня члена правительства. Название будущей должности в его мечтах звучало поистине величественно: «уполномоченный по защите национал-социалистского вероучения».^[563] К этому можно добавить свидетельство историка-архивиста М. В. Шкаровского о том, что в Бундесархиве в делопроизводстве ведомства Розенберга им обнаружен разработанный как раз в 1939 г. «План национал-социалистической религиозной политики». План этот предусматривал, что спустя 10–15 лет, после подрыва изнутри лютеранской и католической церквей: «Государство признает германско-нордическое религиозное движение» (неоязыческое «германское движение за веру») в качестве государственной религии.^[564]