Расовые мифы нацизма. Врага надо знать! - Владимир Родионов

Так что не станем удивляться, читая произнесенные 13 декабря 1941 г., когда немцы стояли у стен Москвы и Ленинграда, откровения Гитлера в его ставке:

«Война идет к концу. Последняя великая задача нашей эпохи заключается в том, чтобы решить проблему церкви. Только тогда германская нация может быть совершенно спокойна за свое будущее.

Догматы веры меня совершенно не интересуют, но я не потерплю, чтобы поп вмешивался в земные дела. Сделав государство полным хозяином, мы положим конец организованной лжи. В юности я признавал лишь одно средство: динамит. Лишь позднее я понял: в этом деле нельзя ломать через колено. Нужно подождать, пока церковь сгниет до конца, подобно зараженному гангреной органу. Нужно довести до того, что с амвона будут вещать сплошь дураки, а слушать их будут одни старухи. Здоровая, крепкая молодежь уйдет к нам».^[521]

Жуков подлинность записей Пикера оспаривает.^[522] Однако есть и независимые от него свидетельства, подтверждающие это намерение Гитлера. 8 мая 1942 г. состоялась встреча Розенберга с Гитлером и Борманом, содержание которой было подробно записано: «была дискуссия по теме свободы религии на оккупированных восточных территориях. Фюрер консультировался с рейхслейтером Борманом, который уже получил немало опыта на приготовлениях в Вартенланде и в Австрии».^[523] «Фюрер подчеркнул, что после войны он начнет процесс против Церкви, он верит, что сможет многого достичь благодаря своему авторитету, того, что будет потом трудно сделать кому-либо другому».^[524]

По поводу упомянутых «приготовлений» М. В. Шкаровский упоминает, что «в Австрии после ее присоединения к Германии закрыли около 1000 обителей»^[525] (монастырей). Но особый интерес представляют собой «приготовления в Вартенланде» (области на реке Варта в западной Польше), показывающие, что же готовили христианству нацисты после войны. М. В. Шкаровский пишет:

«В качестве испытательного полигона была избрана присоединенная к Германии после разгрома Польши область Вартегау с центром в Познани.

Предложения, высказанные Борманом, нашли полное отражение в так называемых «13 пунктах», переданных 10 июля 1940 г. властями представителю Познанской лютеранской консистории. В дальнейшем эти пункты были окончательно сформулированы в указе наместника Вартегау от 13 сентября 1941 г.

Церковь полностью упразднялась. Разрешалось существование лишь отдельных самоуправляемых религиозных обществ, которым запрещалось вступать в какие-либо отношения с церковными структурами в прежней Германии. Членами общин могли быть только совершеннолетние, запрещались и уроки религии в школах. В храмах могли служить только священники из Вартегау, которые при этом должны были иметь еще другую профессию, а оплата их богослужебной деятельности могла проводиться только из добровольных взносов членов общин».^[526]

(Это аналог той самой «испытательной площадки» под Берлином, где Шпеер в 1941 г. испытывал небольшие макеты будущих грандиозных дворцов, выдержит ли их местная почва.)

Все то, что записано в стенограммах «застольных разговоров», к тому времени уже на практике осуществлялось в Вартегау. И изобразить дело так, что это, мол, все (как делает Жуков) «происки» одного лишь «нехорошего» Бормана, а вот «хороший» Гитлер «ничего не знал», не получается. Помимо того, что на совещании 8 мая 1942 г. Гитлер сослался на «приготовления в Вартенланде» как образец для будущей политики в отношении Церкви, есть и документ — официальный ответ руководителя рейхсканцелярии от И ноября 1941 г. на жалобы духовенства по поводу происходящего в Вартегау: «фюрер одобрил изданный рейхснаместником в рейхсгау Вартенланд 13 сентября 1941 г. указ о религиозных объединениях и религиозных обществах».^[527] Гитлер, непосредственный шеф Бормана, был в курсе всего; именно он стоял за этими действиями по уничтожению христианства.

Стоит сказать несколько слов и о популярных рассказах о «церковном возрождении» на оккупированных нацистами территориях СССР, якобы немцы повсеместно «тысячами открывали храмы», покровительствовали православным и т. д. Из этого делается вывод, что политика Третьего рейха в отношении православных была именно такова.

Но тут речь не о нацистах — а о вермахте. В котором (не будем его идеализировать, его верховное командование давно и сознательно вступило в сотрудничество с нацистами и издавало во время войны чудовищные приказы, как командующий б-й армией генерал-фельдмаршал Рейхенау: «Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения», а жизнь людей и тем более, он запрещал кормить пленных советских солдат,^[528] военнослужащие вермахта совершили огромное количество убийств гражданского населения) некоторые представители офицерства все-таки сохраняли какие-то прусские христианские традиции, не совпадавшие с «генеральной линией» Третьего рейха. В этом плане показательны записи в дневнике Геббельса за конец июня — начало июля 1941 г., когда он и Гитлер однозначно высказались «против церковного журнала для солдат, который так хотело иметь командование вермахта»^[529] по просьбам военных.

Согласно показаниям на Нюрнбергском трибунале Розенберга, занимавшего в годы войны должность рейхсминистра восточных оккупированных территорий (поэтому его свидетельство как наиболее осведомленного в этих делах человека особенно ценно): «После вступления немецких войск на восточные территории, армия по собственной инициативе даровала свободу богослужений».^[530] Историк-архивист М. В. Шкаровский нашел и соответствующие документальные подтверждения.^[531]