Молодые и красивые. Мода двадцатых годов - Ольга Хорошилова

1928 год. Национальная библиотека Франции

Модель в вечернем наряде и жемчужном сотуаре

Журнал Уogue (Paris), 1921. Архив О. А. Хорошиловой

Белый в тот период прочно ассоциировался с Древней Грецией и потому доминировал в спортивном костюме. Одежда этого цвета прекрасно смотрелась на загорелом, хорошо сложенном теле, ставшем символом модной Античности. Белый жемчуг считали лучшим дополнением темных вечерних и нарядных дневных туалетов, памятуя о том, как его любили патрицианки закатной Римской империи. Одной из самых известных парижских компаний, предлагавших жемчужные сотуары, была Tecla.

Шляпа «Паллада», напоминающая шлем Афины

Журнал Vogue (Paris), 1921.

Национальная библиотека Франции

Модель, рекламирующая шляпу в стиле античного шлема от Madame Agnes

1926 год. Частная коллекция (Франция)

Шелковые бандажи и ленты, которыми украшали свои стриженые головки «джазовые крошки», тоже родом из Античности. Потому их часто называли «греческими». Были модны шляпы-клоши, напоминавшие спартанские шлемы. В одном из них светская львица Сесиль Сорель позировала для журнала Vogue. Назывался он «Паллада» и, возможно, был создан Сюзанной Тальбо.

Древнегреческая античность с ее обостренным чувством геометрии и лаконичной красоты ощущается в холодных творениях архитекторов-функционалистов, скупых и стильных интерьерах ар-деко, в гигантских небоскребах, новых александрийских маяках, сигналивших всему миру о рождении империи денег и удовольствий. По-античному лаконичны творения Шанель. Ее маленькое черное платье – гимн простоте. Это «храм в антах» моды XX века.

Помимо классики увлекались христианским Средневековьем и интернациональной готикой, пестрые витражи и затейливая вязь которой были исцеляющим средством, прописанным щеголям от постфронтовой депрессии. Модельеры считали Византию, Бургундию и ренессансную Флоренцию замечательными источниками заработка, ведь они требовали дорогих текстилей и роскошной отделки. На январском показе 1921 года Дом моды Lucile представил вечерние туалеты, многие из которых, по мнению Vogue, «отсылали ко временам Данте и Медичи», а одно, особенно помпезное, манто-«футляр» из расшитого серебром бархата «понравилось бы самой Беатриче». В тот вечер было много шелков, ламе и мехов. Все остались довольны и разошлись за полночь.

Коко Шанель в маленьком черном платье

1930-е годы, flickr.com

Графиня де Бомон в золотой сетке во вкусе Возрождения

Журнал Vogue (Paris), 1925. Национальная библиотека Франции

Платье в стиле раннего Средневековья

Журнал La Mode Illustree, 1923. Архив О. А. Хорошиловой

Платьев византийском вкусе

Журнал La Mode Illustree, 1923. Архив О. А. Хорошиловой

Платье с рукавами фонариками в стиле Высокого Возрождения

Журнал La Mode Illustree, 1923. Архив О. А. Хорошиловой

В 1923 году Vogue опубликовал большую статью о значении Средневековья в современной моде, отметив, что его популярность достигла пика. «Влияние его явно ощутимо в большинстве нынешних туалетов», – сообщал журнал и как бы в доказательство приводил изумительные наряды графини де Зогеб, маркизы Казати, мадам Лимантур, графини Жанны де Роан. Отметили и смелый контрастный туалет герцогини де Грамон, сочиненный Полем Пуаре и состоявший из черной бархатной куртки и тонкой кружевной юбки, усеянной жемчужинами. Костюм сочли «вполне достойным самой Изабеллы Баварской».

Шляпное ателье Nathalie в 1921 году создало для светской львицы Луизы Трезель головной убор в стиле готического нидерландского чепца-«бегина» XV века. Придумка тут же попала на страницы влиятельного Vogue. Вероятно, этот и подобные пока еще весьма робкие эксперименты с историей подтолкнули щеголих и творцов к более смелым решениям. В 1923 году сразу две светские львицы, маркиза Казати и мадам Лимантур, предстали на рождественских балах в баснословных эненах, длинных затянутых газовой вуалью колпаках, которыми в начале XV века бургундские аристократки испытывали христианское терпение сумрачных монахов. В 1929 году, незадолго до знаменательного биржевого краха, виконты де Ноай организовали костюмированный бал, посвященный новым материалам. Среди прочих были замечены графиня де Гейнерон и мадемуазель Эймон де Фосиньи-Люсанж в сказочных нарядах бургундских принцесс – сюрко с металлизированными воротниками и манжетами, а также высоких драпированных эненах. «Бал материй» был последним в череде грандиозных маскарадов двадцатых годов, его последним мечтательным вздохом.

В 1922–1923 годах все увлеклись монументальным златопарчовым Константинополем с подачи русских эмигрантов, привезших в Париж, Нью-Йорк и Берлин частицы богатой романовской культуры, взлелеянной медвяными лучами вечерней византийской империи.

Третьим источником вдохновения модельеров двадцатых годов были рубенсовское барокко и французский декаданс Луи XV. Без них не обходился ни один костюмированный бал второй половины XIX – начала XX века, и послевоенное поколение тусовщиков продолжило эту прелестную традицию.

Мадам де Лимантур в роскошном энене