Мастер-класс. Записки концертмейстера балета - Лада Исупова

Если где в мире хотят поставить что-то из Баланчина, то просто так, сами по себе, они это делать не моги: надо платить. Во-первых, фонду Баланчина, а во-вторых, выписанному по этому случаю наиважнейшему консультанту – чтоб поставил, а потом проверил. К тратам на эти роскошества добавим еще расходы на концертмейстера, но лично меня это как раз огорчает меньше всего.

И вот надумали у нас в колледже ставить фрагмент «Concerto Grosso» Баланчина, выписали мадам из Нью-Йорка. Приехала. А с деньгами расставаться никто ж не любит, поэтому колледж сделал вид, что не знал, что в балете танцуют под музыку. Особенно по выходным (двойной тариф). Поэтому концертмейстеров не беспокоили. Но приехавшая дама оказалась строптивой и повелела, чтобы на следующий урок концертмейстер был, потому что она вам не сельская самодеятельность.

Пришлось колледжу вызывать концертмейстера.

Я вообще-то не большой любитель играть классы с утра по воскресеньям, но поехала – из любопытства, посмотреть, что это за чудо-зверь такой «Фонд Баланчина», к тому же не хотелось давать колледжу повод думать, что есть еще другие концертмейстеры. Зачем сбивать хорошие рефлексы?

Самым интересным в этом уроке, пожалуй, была сама Она. Маленькая, элегантная, вся в белом – белоснежные широкие брюки, белоснежная футболка, белоснежные ботинки, белоснежные пряди в волосах. Перед уроком разлеглась на полу, раскидав ноги в шпагат, поставив локти на пол перед собой – болтала с нашей педагогиней, лежащей напротив в такой же позе. Лет даме, пожалуй что, сто или около того, о таких в моем детстве говорили: «Она видела Ленина!» (Ну, как минимум, Баланчина.) Царственная посадка головы, медленная речь, низкий голос, думаю, она с успехом могла бы выступать как драматическая актриса, у нее было бы потрясающее амплуа – какая-нибудь там Вдовствующая Королева или, на крайний случай, чья-нибудь свекровь.

Демонстрировала все комбинации сама, в нужном темпе, много внимания уделяла финальным позам. Вступление давала быстро и своеобразно: «Раз!» – и сразу удивленный взгляд на меня: оказывается, на ее «раз» должен попасть мой «раз». Однако.

Непосредственно сам урок был сух и ровен, все быстро и коротко, чаще – очень коротко, почти все на две четверти. Легко, ровно, быстро. Ни минуты не стояла – все время подходила к кому-нибудь, поправляла, тихо объясняла. Обычно каждый педагог несет в себе какой-то характер, которым окрашен урок, я игрой пытаюсь озвучить именно этот характер. В этот раз – ничего такого не случилось. Все у меня вышло как длинное вступление-приготовление. И класс не взлетел – не хотелось. Так… ну попрыгали. Адажио тоже не было… ну постояли… Ощущение – как будто принесли-показали старинную диковинную шкатулку, а не открыли. После урока они занимались непосредственно постановкой, я ушла, может, все случилось именно там?