Штрафбат. Миссия невыполнима - Антон Кротков

Хенк дружески положил Борису руку на плечо и участливо сообщил:

– Мне бы очень не хотелось, чтобы с вами что-то случилось. Вы прекрасный лётчик. Даже до президента дошли слухи о ваших достижениях. Но, к сожалению, мы с вами находимся в Африке. А это совершенно непредсказуемое место. Скажу больше: это не страна, а сплошная провокация, где может показаться: ну вот, теперь-то ты уже ко всему привык и приспособился, но проходит день-два, а иногда всего несколько часов, и ты вдруг попадаешь в ситуацию, повергающую тебя в шок.

На прощание Хенк подмигнул собеседнику, оскалил крепкие зубы и бодро зашагал дальше. А буквально через три минуты Борис уже разглядывал загадочные символы, которыми неизвестный злоумышленник разрисовал борт его самолёта. Чья-то враждебная рука налепила в нескольких местах на фюзеляж и крылья пучки грязи с травой.

Но самое неприятное открытие ожидало Бориса, когда он заглянул в кабину: на пилотском кресле восседала кукла, сделанная из соломы и каких-то тряпок; она была истыкана огромными иглами. На груди куклы кроваво-красной краской было выведено: «Эрнест». По лицам местных механиков было видно, что дело принимает нешуточный оборот.

Пока Борис, стоя на подножке кабины, разглядывал своего распятого двойника, к нему подошёл симпатичный чернокожий юноша лет семнадцати. Как и многие сотрудники авиабазы, набранные из местного населения, при поступлении на службу он получил упрощенный вариант обмундирования, состоящий из форменной рубашки и широких шорт. При этом техник не носил ботинок, ибо привык ходить босиком. Задубелой коже его ступней не был страшен даже разогретый до температуры раскалённой сковородки бетон. Звали юного механика механик Нэро. Осторожно приблизившись к самолёту, юноша несколько раз шумно втянул широкими ноздрями воздух, будто пытаясь по запаху вычислить неизвестного злоумышленника. Затем паренёк влез на крыло и перегнулся через борт кабины; некоторое время с интересом разглядывал куклу; даже потрогал свежую краску на груди соломенного болвана и поднёс палец к носу, словно желая убедиться, что это и в самом деле кровь. Наконец, повернувшись к лётчику, техник категорично заявил, округлив глаза:

– Лететь нельзя! На тебя навели порчу. Кто-то приказал духам мёртвых убить тебя. На одном из кладбищ уже выкопана могила для тебя.

Речь шла об одном из обрядов африканской чёрной магии. Механик Нэро утверждал, что, судя по символам на самолёте, здесь поработал известный ему опытный колдун или один из его ближайших учеников. Опять же, по словам техника, за свои услуги старик брал очень большие деньги. Поэтому обращались к нему только богатые люди.

Конечно, для Бориса не являлось тайной, кто именно его «заказал» местному шаману. Он только что разговаривал с этим человеком. Не то чтобы Борис особенно поверил и испугался колдовского покушения. Но когда видишь своё изображение, истыканное иголками, становится как-то не по себе. А главное, нельзя оставлять без ответа подобное.

Поэтому этой же ночью Анархист нанёс ответный удар. Под покровом темноты он прокрался к вилле Хенка и приколотил здоровенными гвоздями к её входной двери куклу, купленную по дороге в эту командировку. Прежний хозяин магической фигурки называл её Жахча и уверял, что этот матерчатый человечек может стать опасней пули или отравленной стрелы.

Борис успел сделать своё чёрное дело и скрыться в ночи раньше, чем дрыхнувшие в сторожке охранники проснулись. За спиной хлопнуло несколько выстрелов. К счастью, сторожевых псов в доме не держали…

Последующие события заставили Бориса с уважением вспомнить продавца, обещавшего, что любому обидчику нового владельца Жахчи отныне не поздоровится. Было ли это обыкновенным совпадением или же «контратакующая» магия оказалась более эффективной, чем происки нанятого Хенком колдуна, но на следующий день по авиабазе разнеслась новость: здоровяк-бомбардировщик этой ночью чуть не окочурился от приступа и в данный момент с трудом приходит в себя под наблюдением специально выписанной из-за границы бригады реаниматологов.

Однако южноафриканец сумел оклематься и буквально через неделю их заочный поединок продолжился…

Самолёт Бориса рухнул через несколько секунд после взлёта. Сначала остановился один двигатель, и тут же заглох второй. Лётчику чертовски повезло, что это произошло почти сразу после отрыва машины от полосы и что моторы скончались одновременно. Если бы один «движок» продолжал ещё какое-то время тянуть самолёт вверх, то машина рухнула бы на землю не с десяти метров, а с двухсот. Это самая мерзкая высота, на которой может произойти отказ, ибо прыгать ещё нельзя – парашют не успеет раскрыться, да просто не успеешь из кабины выбраться и двести метров – это вполне достаточно, чтобы того, кто находился внутри воткнувшегося в землю самолёта, пришлось собирать по частям. А так Борис отделался только ушибами и ссадинами. Однако разбившаяся машина нуждалась в серьёзном ремонте.

Разбираться в случившемся приехали представители секретной полиции. Почему-то они прибыли на аэродром под покровом ночи, хотя инцидент произошёл около полудня. Видимо, агенты более комфортно ощущали себя, когда, ослеплённые светом мощных фонарей подозреваемые, не могли разглядеть их лиц. Зато им хорошо был виден покрытый специальной, хорошо заметной в тёмное время суток люминесцентной краской горжет секретной службы. Эта металлическая табличка висела у полицейских на шее, благодаря чему их прозвали цепными псами Моргана.

При осмотре самолёта в находящемся в бензобаках топливе был обнаружен странный осадок неизвестного происхождения в виде крупиц белого порошка. На крышке бензобака полицейские агенты тоже нашли похожие частички. Такой же порошок был найден в кармане приятеля Нефёдова – молодого местного техника. Его и объявили злопыхателем. Борис пытался защитить юного товарища, даже обращался к Максу Хану, но ничего не помогло. Нэро увезли в тюрьму секретной полиции, о которой было известно, что живым из неё ещё никто не выходил…

А противостояние набирало обороты. На следующий день во время следования на самолёте в район цели Борис обнаружил, что по кабине бегает волосатый паук величиной с кулак взрослого мужика. Мохнатое насекомое неожиданно выползло из-под приборной доски. Нефёдов не знал, насколько паучище ядовит. Поэтому первым желанием лётчика было немедленно выброситься с парашютом. Но затем Борис вспомнил услышанный от одного приятеля из бара рассказ, что здесь водятся пауки, укус которых вызывает многодневную непроходящую эрекцию. «Может, эта плохая шутка кого-то из сослуживцев?» – размышлял Нефёдов, бдительно следя за ползающим по приборной доске «зверем». Конечно, Борису не улыбалось неделю расхаживать везде с «главным калибром» наперевес, но с другой стороны, не сигать же из-за этого из исправного самолёта, тем более что под крылом до самого горизонта простирались дикие джунгли. И ещё неизвестно, какая пакость поджидает тебя под их кроной. Только благодаря этим сомнениям Борис удержал себя от того, чтобы покинуть самолёт.

Между тем с приборной доски паук ловко молниеносным прыжком перемахнул на человека. Медленно и осторожно он продвигался от голени вверх. Отвлекаться от управления машиной Борис не мог. Да и рискованно было стряхивать с себя неизвестное насекомое – испугавшись, он мог применить своё ядовитое оружие.