Перл-Харбор. Ошибка или провокация? - Сергей Зубков

Меморандум был адресован двум офицерам ВМС США. Капитану Д. Ноксу — директору библиотеки военно-морской разведки и аналитику, а также непосредственному начальнику Макколума — главе военно-морской разведки У. Андерсону. Последний имел прямой доступ к президенту. Доподлинно неизвестно, держал ли Рузвельт данный документ в руках, но вполне допустимым будет предположить, что Андерсон докладывал шефу основные положения меморандума. Это предположение подтверждается и рядом действий, предпринятых президентом в конце 1940—1941 гг., так, по меньшей мере пять из восьми пунктов документа были последовательно воплощены в жизнь к моменту нападения Японии на Пёрл-Харбор.

Сама идея того, что американские санкции провоцировали Японию на нападение, не нова. Впервые она была высказана самим Рузвельтом. Однако еще одна интересная версия, напрямую связанная с рассматриваемыми событиями, появилась в журнале «Совершенно секретно» в 1994 г.^[359]. В соответствии с ней, в мае 1941 г. советской разведкой, а точнее всемогущим НКВД, была разработана операция по использованию «американского рычага» для ослабления опасности нападения Японии на СССР в 1941 г. Советскому резиденту в США В. Г. Павлову удалось передать антифашистски настроенному заместителю министра финансов США Г. Уайту соответствующие советские предложения. В документе излагались действия, которые с советской точки зрения следовало предпринять Вашингтону, чтобы отвлечь Японию от северного направления экспансии. Уайт передал эти предложения своему начальнику — министру финансов Моргентау, который и представил их Рузвельту. Кроме введения экономических санкций, советская сторона предлагала выдвинуть требования прекратить агрессию в Китае, эвакуировать войска с материка и освободить Маньчжурию. На основании вышеизложенного можно определенно прийти к выводу, что независимо от того, видел ли президент меморандум Макколума, доставлял ли Уайт предложения советской разведки или это свежеиспеченный миф желтой прессы, подобные идеи витали в Овальном кабинете. Очевидно, что вопрос о возможных путях провоцирования Японии, как средства вступления во Вторую мировую войну, не раз обсуждался в Белом доме на рубеже 1940—1941 гг.

12 октября 1940 г. президент Рузвельт выступил с заявлением, в котором сообщил, что защита Западного полушария от актов агрессии — задача Америки. На следующий день в ответ на резкие заявления Вашингтона министр иностранных дел Японии Мацуока предложил народу США «присоединиться к духу "нового порядка"»^[360]. То есть присоединиться к блоку агрессоров. Рузвельт не заставил своих токийских оппонентов томиться долгим ожиданием. 16 октября американское правительство приняло решение о выдаче лицензий на экспорт железного и стального лома только в Западное полушарие и Великобританию. Однозначность отрицательного ответа не требовала дополнительных разъяснений. По японской военной экономике был нанесен очередной существенный удар: вслед за топливом для самолетов ее лишали материала, важнейшего сырья, из которого делалась вся военная техника. Японская зависимость прекрасно характеризуется заявлением члена Палаты представителей К. Андерсона в мае 1941 г.: «Конечно, мы все знаем, что шанс на то, что наш флот будет сражаться в смертельной битве с японцами, составляет 50 на 50. Возможно, ему придется сражаться против кораблей, созданных из нашего металлолома и чьи двигатели будут заполнены нашей нефтью»^[361]. Теперь же японской военщине приходилось мириться с мыслью, что вслед за этим последуют новые удары. Страна восходящего солнца медленно погружалась в омут экономической блокады.

Ужесточение позиции США являлось грозным симптомом для японских военных, дальнейшее ухудшение положения грозило сорвать планы экспансии. Параллельно с увеличением давления со стороны Вашингтона руководимый Черчиллем Лондон начал отходить от практики умиротворения. 18 октября 1940 г. британцы вновь открыли Бирманскую дорогу, по которой шла военная помощь к Чан Кайши.

Однако большей опасности, чем экономические санкции, от США не ожидали. Кабинет Коноэ воспринимал американскую нацию как разрозненную, разделенную на два крупных лагеря — изоляционистов и интернационалистов — и поэтому неспособную адекватно ответить японскому вызову. Ни принц, ни его подчиненные еще не верили в возможность военной акции со стороны Америки. Политическая борьба, развернувшаяся во время выборов 1940 г., казалось, подтверждала данное наблюдение. Американские лидеры говорили лишь об обороне собственного побережья. Из-за рубежа американская политика выглядела как крайне эгоистическая, строящаяся по принципу «каждый сам за себя»^[362]. Даже на финальной стадии президентской гонки Хэлл был вынужден призывать к «единству народа — единству в целях и усилиях» для создания эффективной обороны^[363], ни о какой европейской или тихоокеанской войне никто не говорил. В условиях ожесточенной внутриполитической борьбы ожидать от Рузвельта более резких движений и не приходилось.

6 ноября 1940 г. Франклин Делано Рузвельт был переизбран на третий срок. В инаугурационной речи 20 января 1941 г. он четко обозначил, что «сегодня задача народа — спасти страну и ее институты от разрушения извне»^[364]. Однако он забыл отметить, что не считал возможным оборону на собственной земле или в собственных территориальных водах допустимой — лучше всего обороняться на чужой территории. А еще лучше посредством наступления. В конце 1940 г. США продолжали занимать выжидательную позицию, наблюдая за развитием ситуации. Угроза германского вторжения на Британские острова временно отпала (ввиду невозможности ее проведения из-за погодных условий вплоть до весны 1941 г.), тем не менее Вашингтон продолжал наращивать помощь Лондону. На Дальнем Востоке Япония потерпела несколько поражений от войск гоминьдана в Китае и вынуждена была подписать новый мирный договор с правительством Ван Цзивэя.

Вашингтон резко отреагировал на новый договор Японии со своей марионеткой, предоставив 30 ноября правительству Чан Кай-ши очередной кредит в 100 млн. долл. 10 декабря примеру США последовала Великобритания, одолжив Китаю 10 млн. фунтов. Становилось очевидным, что оба англо-саксонских государства ведут скоординированную политику в отношении Японии.

Однако основное внимание как Лондона, так и Вашингтона было приковано к Европе и Германии, по обе стороны Атлантики основную угрозу видели в Гитлере. 29 декабря 1940 г. Рузвельт выступил с призывом к нации наращивать производство вооружений. «Нацистские правители Германии ясно показали, что они намерены не только контролировать все жизни и мысли в собственной стране, но также поработить всю Европу и затем, используя ресурсы Европы, править всем миром...»^[365]. С призывом увеличить помощь первому бастиону американской обороны — Великобритании. Будучи переизбранным, президент мог говорить о своем видении границ Америки.