Жизнь как КИНО, или Мой муж Авдотья Никитична - Элеонора Прохницкая

— Некогда мне, некогда!!! Ты понимаешь? — начинала заводиться я. — Бульон куриный будешь… нет? А котлеты… тоже нет? Не хочешь — не надо! Уговаривать тебя не буду! Сиди голодный! Если ты не понимаешь, что тебе надо поесть и принять лекарство — не надо! Болей!!! Мне некогда с тобой возиться! Я не могу разорваться на части, за меня никто ничего не сделает! А ты еще вредничаешь и усложняешь мою жизнь! Тебе ремня надо было бы врезать как следует! Понятно?! Ну ничего, я вернусь, и мы с тобой разберемся! Все! Я убежала!!!

Я захлопнула дверь и услышала, как сын громко заревел. Мне стало безумно жаль его и стыдно за себя. Нашла на ком срывать свое зло! Если мне с утра намотали нервы, если я не выспалась, голодная, уставшая и раздраженная, то при чем тут мой сын? Эх, нервы, нервы… сдерживать их становится все трудней и трудней… Надо бы вернуться к сыну, приласкать и успокоить его, но увы! У меня — срочные дела, и на «лирику» нет времени. У меня нет времени на больного сына, потому что мне нужно достать доски! У меня никогда не остается времени и физических сил на сына и на мужа.

Какой-то парадокс: вроде бы моя семья — мой сын и мой муж — составляет смысл моей жизни, но вместе с тем мне не до них. Я настолько устаю и изматываюсь ежедневно в «борьбе за жизнь» — в поисках продуктов и одежды, цветных карандашей и тетрадей, постельного белья и мыла, туалетной бумаги и шампуня для волос, простаивая часами в магазинах и таская, как верблюд, непосильные ноши, что все мои силы, здоровье уходят только на это.

«Это» составляет смысл моей жизни, ради «этого» я живу на свете, ежедневно вспоминая перед сном, вместо молитвы, недобрым словом всех тех, кто повинен в том, что создал такую жизнь нам, советским женщинам, лишив нас земных женских радостей, заменив их только одной: радостью по случаю приобретения куска неудобоваримой колбасы или еще чего-нибудь такого же «качественного», нашего родимого производства. Одно утешение, что это не только мой удел, что так живут в своем большинстве все наши женщины…

…В очередь за грузовым такси меня впустили без скандала, и я довольно быстро получила машину. Въехав на ней во двор магазина и найдя тех двух грузчиков, я радостно дала им распоряжение:

— Все в порядке! Машина подана, можно грузить!

— А что грузить-то? — не поняли они.

— Я же с вами уже говорила! Половую доску!

— А где вы ее видите?..

Только теперь я увидела, что высоченная гора половой доски, пока я ездила в Москву, исчезла, и лишь кое-где виднелись аккуратно уложенные и перевязанные проволокой стопки. Внутри у меня что-то оборвалось, забегало по всем моим клеточкам и остановилось в горле тугим, соленым комком. Сквозь слезы, навернувшиеся в глазах, я плохо видела грузчиков. Они двоились.

— Как же так… я же просила вас… я предчувствовала… у меня и машина есть… Что же мне теперь делать? — я моргнула, слезы скатились по щекам на куртку, и теперь я хорошо видела их перед собой. — Может быть, вы знаете, когда еще привезут эту доску?

— А кто ее знает! Может, в конце года и подкинут для плана. Да не расстраивайтесь вы так! Звоните! Узнавайте!

— Да, да… конечно… спасибо…

Я стояла на месте, не в силах сдвинуться.

— Ну, что вы стоите?! — крикнул мне шофер грузовика через окно кабины. — Мы едем или не едем?!

— Извините, мы не едем… вы свободны…

— Морочат людям голову! Сами не знают, что им делать, то ехать, то не ехать! — сердито проговорил он и, рванув машину с места и обдав меня удушливым отработанным газом, скрылся за воротами.

Я действительно не знала, что мне теперь делать, и как приклеенная продолжала стоять на том же месте. «Что это со мной? Может, меня парализовало? — подумала я и пошевелила пальцами рук и попробовала согнуть ноги в коленях. — Нет, как будто бы пока все в порядке. Пока. Но когда-нибудь это непременно со мной случится. Сколько можно?..»

Мимо меня пробежал с какими-то бумагами в руках тот самый пенсионер, который просвещал меня с утра. Увидев меня, он притормозил и весело поинтересовался:

— Ну как успехи? Все в порядке?

Я помотала головой. Боялась разреветься и потому молчала. Он подошел ко мне.

— Ну, что же вы… я думал, что догадаетесь… Надо было «на лапу» дать. Старший продавец решает этот вопрос в пять минут. Вон, видите, сколько с его разрешения отложено досок. За такой дефицит, как половая доска, надо было раскошелиться!

— Я не знала. Я ведь в первый раз. А сколько надо за это давать?

— За то, чтобы отложить? Эта «услуга» стоит 15 руб. за куб.

— Это грузчики берут 15 рублей за куб, за погрузку! А ему-то за что? Он ведь не работает, руки в карманах держит!

— Эх, милочка! Да вы словно бы с луны свалились! Где вы живете? У нас все не как у нормальных людей, все шиворот-навыворот. Кто работает, тот едва концы с концами сводит, а у кого руки в карманах — тот и в порядке. Он ведь еще и с грузчиков мзду берет.

— С грузчиков? За что?!

— За то, что разрешает им здесь подхалтурить. По нашему советскому «сервису» в этих магазинах грузчики для покупателей не предусмотрены. Грузи, мол, как захочешь, независимо от того, кто ты есть — мужчина или женщина, старый или молодой. Ну а если даже и мужчина, и молодой к тому же, да разве под силу ему одному перекидать в машину двести-триста штук тяжеленных трехметровых досок или, того еще похлеще, бревен?! Нет, конечно! Вот и подсуетились местные алкаши на разовую работу. Сколотили бригаду из всякой пьяни безработной. Они много не требуют, главное, чтоб на выпивку после работы было, а основной куш идет старшему продавцу. За то, что разрешает им здесь подработать. Ну, вроде бы это его частная лавочка. Понятно?

— Так это же — мафия! Надо директору магазина обо всем рассказать!

— Нет, ну вы правда как с луны свалились! Да без ведома директора здесь ничего не делается. И он тоже с этого имеет хороший кусок! — объяснил он мне.

— Так это надо разоблачить! В милицию заявить или в газету написать! — возмутилась я.

— Ну, пишите, пишите, коли у вас времени свободного много и здоровье позволяет! Ничего вы не добьетесь, только нервы себе измотаете! Послушайте моего совета: не усложняйте себе и без того трудную жизнь. Живите как все. Надо «дать» — давайте! А правду у нас не ищите, все равно не найдете! Многие «правдоискатели» по сей день кто в тюрьме, а кто в психушке «отдыхают», за поиски правды. Вот так-то, милочка! Ну, счастливо вам! — проговорил он все это скороговоркой и трусцой побежал к старшему продавцу. Протянув ему квитанции, улыбнувшись, как хорошему другу, и пожав ему на прощание руку, он сел в кабину с шофером в груженный досками доверху грузовик и уехал.

Я тряслась обратно в Москву электричкой, и всю дорогу перед глазами у меня зияла огромная дыра в полу с провалившейся туда мебелью.

— Да не убивайся ты так! — посоветовал мне дома муж, видя, что я так расстроена, что даже отказалась от ужина. — В конце концов, половая доска — это сейчас не самое главное. Ремонт дома надо начинать с фундамента. Дядя Митя сказал, что достать кирпич на заводе совсем несложно. — И, не увидев в моем облике даже намека на энтузиазм на этот счет, он ободряюще добавил: — Я бы сам с огромным удовольствием съездил, так ведь я на работе целый день!