Жизнь как КИНО, или Мой муж Авдотья Никитична - Элеонора Прохницкая

Муж растерянно развел руками и оглянулся на соседей. Они стали давать советы: «Доски и цемент — в магазине „Стройматериалы“»… «За гравием и песком на карьер надо ехать…» «Кирпич можно достать на кирпичном заводе, это недалеко, в Софрино…» Я слушала их, словно бы во сне, и думала: «Ну почему я такая невезучая?! Почему, если я стою за чем-нибудь в очереди, именно на мне все заканчивается?! Почему, если я первый раз в жизни захотела отдохнуть по-человечески, должен был обвалиться в доме пол?! Почему моя жизнь, данная мне однажды, такая трудная и полна нескончаемых проблем?! За что, Господи?!»

…Вторые сутки я сидела на телефоне и покрасневшим, распухшим пальцем крутила диск. Бесполезно!!! Телефон всех магазинов стройматериалов был либо непробиваемо занят, либо там никто не снимал трубку. Один раз, правда, мне повезло, кто-то снял трубку, но на заданный мною вопрос вместо членораздельной человеческой речи я услышала в трубке: «Гав-гав-гав», и тут же трубку бросили — «ту-ту-ту…»

«Нет, это — потерянное время, по телефону ничего не добьешься, — решила я, — надо ехать!» Но легко сказать «Ехать!» Все магазины стройматериалов располагались, как правило, далеко за городом, куда добраться можно только электричкой. А как работает наша железная дорога, увы, мы знаем, поэтому дай бог мне за день успеть съездить хотя бы в один магазин…

За неделю поездок по этим проклятым магазинам я измоталась, издергалась, но так ничего и не смогла добиться: путь к магазинам был далек и утомителен, магазины — грязны и абсолютно пусты, а продавцы, в своей наглой самоуверенности данной им власти над нами, несчастными покупателями, — предельно грубы и, кроме все того же «гав-гав-гав…», я ничего ни от кого не услышала.

Я решила взять себе «отпуск» и, передохнув дома один денек и собравшись с духом, «пошла по второму кругу». Начать я решила с магазина, что находится в Пушкино, это ближе всего от меня, в часе езды на поезде. Приехала я туда к открытию, к восьми утра, оставив дома спящего больного сына, который ко всем моим проблемам ухитрился подкинуть мне еще одну, схватив где-то ангину с высокой температурой, и я очень волновалась, оставляя его дома одного, и хотела как можно быстрее вернуться домой.

До открытия магазина оставалось несколько минут. Перед закрытой дверью волновался народ. Из разговора между собой двух мужчин я поняла, что в магазин «что-то» завезли. Как я тут же сумела выяснить у одного из них, это «что-то» была половая доска. Боже мой, да не ослышалась ли я?! Неужели и мне наконец-то привалило счастье!

— Какая удача! — не в силах сдержаться, поделилась я своей радостью с тем, от кого услышала это приятное сообщение, судя по всему пенсионером. — А я, знаете ли, два дня на телефоне просидела, а потом неделю по всему Подмосковью ездила и нигде не могла найти эту чертову половую доску, ни в одном магазине!

— Это вам здорово повезло! Я ее с прошлого лета ищу. А тут мне на ушко шепнули, что в этом месяце должны ее в Пушкино завезти. Так я весь месяц здесь отдежурил. Все обещали со дня на день, а привезли только позавчера, но не продавали, потому что накладных еще не было, цену точно не знали. А сегодня вроде бы должны продавать, — ответил он.

— А на чем ее отсюда вывозить? — поинтересовалась я.

— А вы, что же, до сих пор очередь на грузовое такси не заняли?

— Нет, я не знаю, где это.

— Да вон, трансагентство, — он махнул рукой в сторону маленькой дощатой будки и, взглянув на часы, добавил, — две минуты осталось до открытия магазина, вы еще успеете. Бегите, занимайте очередь!

Я рванула со всех ног и, заняв очередь на машину, где оказалась всего девятой, прилетела обратно и в первых рядах прорвалась на открытую территорию магазина — большой, грязный двор, — где штабелями была уложена половая доска. Двор моментально заполнился покупателями, которые сновали по двору с озабоченными, сердитыми лицами. Я металась от одного человека к другому в надежде найти продавца или какого-либо другого работника магазина, чтобы выяснить «как?» покупается и оформляется эта доска. Но спросить было не у кого. Все покупатели, так же как и я, шныряли по двору в поисках продавца, словно рыбки в аквариуме в поисках пищи. Наконец я столкнулась все с тем же пенсионером, который вывел меня из тупиковой ситуации, указав рукой на стоящую вдалеке женщину:

— Во-о-он она стоит, в коричневой шапочке, Зиночка ее звать… очень симпатичная девушка, — с видом завсегдатая пояснил он.

Я подошла к ней. Она стояла ко мне спиной, держа руки в карманах черной спецовки.

— Здравствуйте, Зиночка! — обратилась я к ней по имени в надежде, что это поможет мне хоть чуточку расположить ее к себе и избежать грубости, к которой я так и не привыкла за свою жизнь и всякий раз тяжко страдала от нее.

Зиночка повернула в мою сторону свое надменное, оформленное макияжем на уровне мирового стандарта, лицо и взглянула на меня свысока, с видом королевы, с той только разницей, что вместо короны ее голову венчала темно-коричневая норковая ушанка. Окинув меня с ног до головы презрительно-ленивым взглядом и сверкнув, в лучах утреннего солнца, «ромашками» в ушах — сапфирами, окруженными крупными бриллиантами, — она, оценив мой затрапезный вид, почти не открывая рта, сквозь зубы процедила:

— Вначале подгоняйте машину и грузите… я замерю доски… потом заплатите.

— Что грузить? — не поняла я.

— Женщина, вы что, издеваетесь надо мной или вам делать нечего? — она посмотрела на меня как на заклятого своего врага. — Что вам надо, то и грузите!

— Мне нужна трехметровая половая доска… только я не могу понять, как я смогу погрузить ее в машину, — пролепетала я.

— А что, «Я» вам ее буду грузить?! Это ваши проблемы. Грузчиков у нас нет.

— Да как же так, в магазине, где такие тяжести, и вдруг нет грузчиков? — я говорила уже как в сумасшедшем доме — сама с собой. Зиночка, вместо ответа очень красноречиво взглянув на меня, отошла в сторону.

Я, сообразив, что во всей этой истории самое главное иметь грузовик, — опрометью бросилась туда, где заняла очередь на машину. Мне явно везло. Очередь продвинулась, и я стала уже шестой. Несколько минут я в предвкушении, что вот-вот подойдет моя очередь, прогарцевала на месте, как цирковая лошадь перед выходом на манеж. Однако те пятеро, что стояли передо мною, были неподвижны и сосредоточенно серьезны, как на панихиде. Они молча, все как один, смотрели на трансагента, толстую, расплывшуюся на своем стуле, как квашня, немолодую женщину с грязными, сальными волосами, которая, подперев мощным кулаком мощную щеку, отрешенно смотрела в окно. Над очередью висела гробовая тишина.

— Извините, — нарушила я это коллективное молчание. — Нельзя ли побыстрее? Мне срочно нужна машина доски вывезти!

Все оглянулись в мою сторону. Трансагент повернула ко мне свое лоснящееся, потное лицо и, ничего не сказав, отвернула его обратно к окну. Пятеро стоящих передо мною граждан посмотрели на меня почему-то как на душевнобольную. В глазах одной старушки я даже уловила сострадание. Высокий молодой человек с яйцевидной головой, почти лишенной растительности, обиделся на меня не на шутку: