Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

На немцев и испанцев идея национального государства тоже действовала не так, как этого хотели во Франции: если французам можно, почему им нельзя? А если у них свои национальные государства, при чем тут власть фран­цузского правительства? Без разницы, французской ре­спублики или французского императора?

Во Французской революции 1789-1794 годов причуд­ливо смешивались все три варианта: социальная революция, национальная революция и утопическая революция. Три сплетенные воедино одновременных процесса.

О величии революции

Французскую революцию 1789-1793 годов до сих пор величают «Великой». Как и пишут: «Великая Француз­ская революция 1789-1794 гг.». Говорить о ней полагается только в самом серьезном и уважительном тоне как о гран­диозном прогрессивном событии.

В специальной литературе отзывы еще сравнительно сдержанные, типа «имела огромное историческое зна­чение, являлась, как говорил В.И. Ленин, великой рево­люцией»[5].

В художественной литературе оценки еще круче... Революция, оказывается, ударила в толщу невероятных народных страданий, скопившихся веками. Эдакая по­литическая молния![6]Ударила и сотворила «прекрасный новый мир», в котором страдания уже невозможны, ве­роятно.

Но давайте выясним, что же нового принесла Фран­цузская революция? В каком смысле она такая великая? Единственно, что было реально сделано, так это реализа­ция идей социальной революции.

Пал королевский режим, Франция сделалась республи­кой. Упразднили все феодальные привилегии и вообще все феодальные пережитки. Владельцы собственности полу­чили гарантию неприкосновенности своих прав. То есть изменения политического, экономического и обществен­ного строя произошли.

Правда, самые важные гарантии для владельцев соб­ственности, «Кодекс Наполеона», приняла не революцион­ная республика, а жестокая диктатура. Законы, вводимые в годы революции, противоречивы и сумбурны, к тому же далеко не все из них дают собственнику гарантию его прав, а всякому гражданину — гарантию его неприкосно­венности и защищенности.

Так что самое важное последствие катаклизма — это все же не завоевание революции, а решение автократичнои диктатуры, намного более жестокой, чем королевская.

«Земля — крестьянам»? Или все же не крестьянам?

В стране произошла мощная передвижка собствен­ности. В феодальной Франции 10% земель принадлежали духовенству, 20% — дворянству, одна треть земель принад­лежит буржуазии, и лишь одна треть (да и то не лучших земель) принадлежит крестьянству.

За время революции до 40% земель обрели новых вла­дельцев. В том числе все земли церкви и половина земель дворян. При коммунистах в СССР полагалось очень радо­ваться по этому поводу: ведь собственность перешла от «реакционного» класса феодалов к «народу», то есть к де­мократическому (хотя и недостаточно «прогрессивному») классу трудящегося крестьянства. Даже в художествен­ной литературе описывалось, как крестьяне получили землю и стали поддерживать Наполеона именно поэтому: любой ценой оставить за собой землю[7].

Но это полнейшая выдумка. Землю никто и никогда не отдавал крестьянам даром. Частную собственность в виде земли конфисковывали у одних и продавали другим. На аукционах. Цена земли, конечно, получалась намного ниже рыночной, покупать было выгодно. Иногда можно было, имея связи, купить и в обход любых конкурентов. В литературе... причем во французской литературе, такие случаи описывались не раз. Именно таким способом окру­глил свои владения папаша Гранде, отец главной героини романа Бальзака[8]. Но в любом случае покупал землю толь­ко тот, кто мог за нее заплатить. Во многих случаях земля меняла владельца с одного буржуа, объявленного «врагом народа», на другого — и только.

«Трудовое крестьянство» в принципе могло стать соб­ственниками земли, но не часто реально получалось. На­много чаще землю покупали или верхи деревни (порой связанные с бывшим помещиком законным и незаконным родством) или городские спекулянты. Та самая, ненавиди­мая марксистами «буржуазия». Собственников стало боль­ше, имущественные отношения сделались гибче... Но не такая уж тут и грандиозная «передвижка земли».

Создание вожделенной республики

Еще больше оснований усомниться в ценности упразднения власти короля. В конце концов, Британия, Голландия, страны Скандинавии остались монархиями, и это совершенно не помешало им быть странами очень передовыми, современными, активными.

Король в 1789 году уже собрал Генеральные штаты. При достаточной последовательности и согласованности действий королевской власти и Генеральных штатов впол­не можно было совершенствовать систему, делая ее все более демократичной. Хотя, конечно, это способ скучный и не романтический.

Вместо Генеральных штатов ввели парламент. Генераль­ные штаты выбирались по территориальному и сословному признаку. Депутаты избирались из наиболее видных лиц, которые несли ответственность перед избирателями. Эта система имела ряд преимуществ перед парламентарной. Какая лучше — спорят до сих пор, но главное — ценность этого итога революции сомнительна. Похоже, что можно было сделать и так и иначе — результат был бы примерно одинаковым. В самой Франции были и есть сторонники как раз Генеральных штатов как более совершенной формы демократии[9].

Другие революционные нововведения еще более со­мнительны по ценности.

Территориальная реформа

Во Франции исчезло разделение на историчес­ки сложившиеся области и было введено разделение на 90 департаментов, каждый под своим номером. При этом названия исторических областей все равно используются: Гасконь, Шампань, Овернь, Пикардия, Лангедок... Называть можно еще долго.

Введение метрической системы

Еще одно революционное нововведение — метри­ческая система мер и весов. Метрическая система — это общее название международной десятичной системы единиц, основанной на использовании метра и грамма. Метрические единицы широко используются по всему миру.

В конце XIX века по всей Европе использовалось боль­шое количество разных единиц (таких, например, как дюй­мы, футы, фадены, мили, и т.д.) со сложными правилами преобразования между ними.

Конечно, это было не так удобно, как метрическая си­стема. В метрической системе преобразование сводится к умножению или делению на степень числа 10, то есть к простой перестановке запятой в десятичной дроби.