Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

И потом в романе много раз описываются политические убийства, восстания и выступления уже в 1820-е годы: шлейф «революции», который продолжает тянуться за ней и после стабилизации власти.

У нас было точно так же. Последние повстанцы, казаки и крестьяне, разбиты красными только в 1929 году. Бас­мачи воевали до 1934 года. В начале 1930-х коллективиза­ция заставила говорить о «второй гражданской». Война с Белой армией на территории других стран велась факти­чески до начала Второй мировой войны. В ходе этих дей­ствий белые взрывали партийный клуб на Мойке в Петер­бурге, красные отравили барона Врангеля, захватывали в Париже лидеров белого движения Кутепова и Миллера. Шла стрельба, рвалась взрывчатка, лилась кровь.

Вторая мировая, помимо прочего, стала Гражданской войной для всех народов Европы — и для всех народов Советского Союза тоже. Уже через 23 года после начала Гражданской в 1918 году.

9 мая 1945 году армия А. А. Власова освободила Прагу. 12 мая американские офицеры сообщили, что все чешские территории передаются Советам и что РОА не будет по­зволено войти в американскую зону оккупации. 12-14 мая шло массовое неорганизованное бегство людей; американ­цы доносили, что «белые русские» бегут от Красной Армии, «как звери». Руководство армии приказало открыть огонь по спасающимся русским, велело «задержать всех белых русских и выдать их Красной Армии». Спаслись буквально единицы, большая часть «белых русских» была уничтожена «красными русскими» — американцы и чехи только помо­гали победителям в Гражданской войне. Было это через 27 лет после 1918 года.

Но и у французов было точно так же! Войны 1800-1815 годов были для них гражданскими, потому что французы воевали друг с другом в составе и наполеонов­ских войск и войск антинаполеоновской коалиции. Это кончилось только в 1815-м, через 26 лет после начала Французской революции 1789-1794 гг. Даже цифры почти совпадают: 27 и 26 лет.

У французов даже тянулось дольше, чем у нас. В СССР, конечно, до середины 1950-х шло сопротивление бандеровцев и «лесных братьев» в Прибалтике, НКВД проводило операции против Народно-трудового союза в Германии до 1959 года (41 год от 1918-го).

Но во Франции вся череда революций вплоть до Па­рижской коммуны 1871 г. прямо взывали к памяти 1789-го и 1793 годов! Взрыв Французской революции детониро­вал через 82 года, через 3 поколения. Так что французы нас покруче будут.

И конечно же, события 1789-1794 следует считать гражданской войной. Раз принято говорить «революция» — будем придерживаться общепринятой традиции. Но будем иметь в виду: в мае 1789 года в Королевстве Франция на­чалась гражданская война.

Одно событие или несколько?

Революция — это свержение старой власти и уста­новление новой. Вот только цели рвущихся к власти могут быть самые разные. Марксисты всегда уверяли, что при революции старый строй всегда реакционный. В госу­дарстве же созрел новый общественный строй, который старая власть не желает признавать и учитывать. Чтобы двигаться дальше, нужно изменить законы — те правила игры, по которым живет государство. Если власть отказы­вается это сделать сама, созревает революционная ситуация. Правящий класс не хочет подобру отдавать власть, и потому надо силой захватить эту власть.

В таком государстве возник новый общественный класс, который уже имеет влияние и распоряжается собствен­ностью. Но власть его не признает, и этот слой не может прийти к власти законным путем. Новый класс стремится прийти к власти, чтобы изменить общественный строй, сменить реакционные правила игры прогрессивными.

Скажем сразу — не марксисты это все придумали. Тако­во было мнение всей или почти всей европейской интелли­генции. Новое — хорошо, старое — плохо. Революция — не­что увлекательное, романтичное и полезное.

Столкнувшись с мрачными и грязными реалиями рево­люции, довольно большая часть русской интеллигенции уже в мае 1917 года вполне искренне пришли к выводу: революция какая-то ненастоящая. «Правильная рево­люция» — это весело, романтично и ведет к немедленным историческим свершениям. Та, что происходила на самом деле, «почему-то» оборачивалась пьяной расхристанной матросней, лужами крови и трупами на улицах, самогоном и чудовищной грубостью. Без видимого результата.

Но эти «разочарования» еще независимы от целей рево­люции. Смена реакционного строя прогрессивным всегда сопровождается развалом городского хозяйства, а соот­ветственно, кострами на улицах, падением порядка, а по­тому пьяной расхристанной сволочью с винтовками в дав­но не мытых лапах, развалом экономики и потому голодом и холодом.

Но самое главное — даже ценой одичания и жестокости, насилия и смертей далеко не всегда удается сделать хоть что-то «прогрессивное».

По крайней мере в двух случаях революция исходно делается вовсе не для смены «реакционного» строя «про­грессивным».

Иногда революция ведется не для того, чтобы сменить экономический и общественный строй. Ее цель — приве­сти к власти представителей другой нации. Венгерская революция 1848 года вовсе не собирались заменять фео­дализм капитализмом. Венгры хотели создать независимое Венгерское государство, в котором «титульными» были бы венгерский язык и культура. Они почти добились своего, отделились от Австрийской империи и тут же начали во­евать со словаками и поляками, чтобы не дать им сделать свои национальные революции и отделиться от Венгрии.

Итальянские «карбонарии» тоже стремились создать единое Итальянское государство. Сицилийцев и корси­канцев из этого государства они не отпускали, а полити­ческий строй в Италии остался самый что ни на есть «ре­акционный».

Уже в XX веке Ирландия отделилась от Британской империи. И в этом случае Ирландия осталась диковатым «реакционным» государством, в котором пережитки фео­дализма были намного сильнее, чем в Англии.

Второй случай — когда революционеры захватывают власть вовсе не для того, чтобы творить шаги прогрес­са. И даже вообще не из каких-то экономических или рационально-политических соображений. Революционе­ры могут брать власть для того, чтобы воплотить в жизнь придуманную ими утопию.

Такие были уже в эпоху Английской революции 1649 го­да. Проходила она под религиозными лозунгами, и были среди них довольно причудливые. Например, адамиты. Адам ведь, «как известно», ходил голый, никакой собствен­ности не имел и не работал, а Господь Бог его питал. По­этому адамиты самым натуральным образом носились по Англии голые, не имели домов, собственности и работы. Было их не так уж мало — около тысячи, при населении всей Англии в эту эпоху не более 5 млн человек. Все ада­миты не пережили зимы 1649/50 года... Именно эти уто­писты были опасны в основном для самих себя. Хотя по рассказам современников, у многих адамитов были дети. Их они тоже водили с собой голыми и голодными. Все дети адамитов умерли вместе с родителями.

В 1979 году в Иране произошла Исламская революция. Велась она под лозунгами отказа от выдумок европейцев, в том числе светского образования, возвращения к зако­нам шариата и неукоснительного требования исполнять все законы Корана. Эта революция была так откровенно «реакционной», что в СССР многие обалдели: как же так?! Романтические представления интеллигентов вступили в самые жестокие противоречия с реальностью. Шли ту­манные рассуждения о том, что в Иране происходит не ре­волюция, а контрреволюция, или споры о том, почему эта революция «неправильная».