Сага о Великой Степи - Мурад Аджи

Незримая мера силами Москвы и Касимова шла до 1558 года, Русь не сразу взяла верх в том состязании, она долго и коварно вынуждала принять ее условия. Лишь вконец разорив и измотав всю Мещеру, Москва заставила касимовского царя перейти к ней на службу.

Нельзя передать те чувства, что испытывал гордый пожилой человек, которого взяли прислуживать самовлюбленному русскому царю. Благо недолго тянулась мука. После скорой смерти несчастного службу в Москве понес его сын, Саин Булат, о чем известно чуть больше.

Саин Булат быстро понял, кто «старший брат», и понимание показывал тем, что садился не на трон, а у трона. Ступенькой ниже. Однако выше московских бояр и удельных русских князей. Два царя обязаны были мирно ужиться в Кремле – оба наследника понимали: решалась судьба наследства Золотой Орды, один из них должен пересидеть другого и остаться на троне в одиночестве.

Иначе говоря, Кремль жил обстоятельствами, которые складываются, когда из безвестного «городишки» рождается новая страна. Терпя и воздерживаясь.

А страсти закипали порой неожиданно, там, где никто их не ждал.

Скажем, нынешние «источники» утверждают, что Касимов (бывший Мещерский Городок) основал Юрий Долгорукий, или, иначе говоря, Москва старше Касимова. При Юрии о том не знали. Вернее, знали совсем иное… Мещерский Городок стоял на дороге, по которой русские князья ездили за ярлыками на княжение. Той дорогой ордынские баскаки возили дань со всей Руси.

Но кто-то в Кремле старался сохранить чистую память об Орде, а кто-то – наоборот, быстрее удалить ее, что порой служило причиной конфликтов.

Носители «старой веры» не умели лгать! Они помнили адат, что прошлое изменять нельзя, за этот грех ел едут кара Божья. Так, если сказитель что-то неверно говорил о предках, ему отрезали язык или голову, таков был обычай. Покой предков не тревожили, в этом проявлялась едва ли не самая глубокая черта морали тюркского мира. «Не лги» – заповедь тюрка!.. Но в Москве не все желали помнить об этом.

Легендой о Долгоруком московские политики устраняли «неприятные» им воспоминания, а заодно «усекали» корни одному из царей, то есть унижали его: старшинство многого стоит у властолюбцев… С глухого шепотка, с нехитрых легенд начиналась подмена общественной морали. Власть училась обманывать себя и народ на столько, насколько заблагорассудится правителю.

Это и есть фальсификация истории, тогда началась она в московских землях.

В Москве, конечно, знали старинное имя Касимова – Кызы-Кирман. Города с таким названием известны в Великой Степи: Вослан-Кирман, Ин-Кирман, Ислам-Кирман. Кызы-Кирман – это ворота в Мещеру, одна-единственная дорога сюда из Орды, вот смысл, что стоял за старинным топонимом.

Второе значение Кирман – «опоясанный». «Опоясанный» лесом, болотом. Для степняка это звучало предупреждающе, он знал: вперед пути нет… Касимов оказался интересным для географа. [20] Город удивил меня, скажем, своими древними, едва приметными курганами, что на правом берегу Оки, хотя сам Касимов на левом ее берегу… Столь ли важно, где стоит город? Что окружает его? Важно. Наблюдение показывает: курганы не связаны с городом и с Золотой Ордой! Они более древние и относятся к периоду Великой Степи, граница которой на севере шла как раз здесь – по Оке и Москве-реке.

Цепь курганов – это след древней границы. Я знал, что в русском языке один из смыслов тюркского слова «курган» и есть «граница». Для маркировки территорий порой возводили ложные курганы. Без захоронения.

Выходит, основать город на левом берегу Оки могли лишь те, кто пересек границу, то есть покинувшие Орду… Разве нет? Город основали, чтобы наладить и держать переправу! А если так, то история города Касимов и Мещеры началась-таки с репрессий Батыя. Не раньше. Юрий Долгорукий тут ни при чем, это точно, он бы просто не добрался сюда – по болотам и бездорожью.

Памятник Касим-хану, первому хану (царю) Касимовского царства. Касимов

…С падением Орды городок на Оке запустевал, он уже стоял в стороне от политики, и Москва взяла правителя Мещеры к себе на службу, чтобы приблизить и нейтрализовать конкурента. Не имея выбора, разоренный касимовский царь сам пошел в кабалу…

Служа в Москве, Саин Булат не проявлял себя ни победой, ни поступком, ничем, хотя участвовал в Ливонской войне (1571–1573). Добродушный царь не исполнял «царское дело» – приказывать, неволить, обещать. Он просто не умел властвовать, его никто не научил этому! Насилие, ложь были ему чужды. Таков он, этот человек из Мещеры, «старовер», живущий по правилам своей веры. В сердце он носил то, что ему было дорого… На него не обижались, ему прощали. Простили и поражение при Лоде, где ведомое им наемное русское войско было разбито наголову.

Иван Грозный не давал волоску упасть с его бороды, берег Почему?

А в июле 1573 года Саин Булат принял московскую веру и через два года стал уже русским царем Симеоном… Здесь потребуется новое пояснение.

Со времен хана Берке (брата Батыя) некоторая часть ордынцев приняла ислам, но среди них касимовских ханов не было. Они бы не стали царями: ислам и царь – исключающие друг друга понятия.

Да, в Орде был ислам, это бесспорно. Но дореформенный, а не тот арабский, что укоренился ныне в Поволжье. Его правильнее бы называть «ранний ислам», «мягкий ислам», он мало отличался от «старой веры» тюрков, о чем сообщают редкие документы той поры. Так, в ярлыке на правление, что дал мусульманин ордынский хан Узбек русскому митрополиту Петру, говорится: хан следует воле Тенгри (Бога Небесного). Не Аллаха. На документе дата тенгрианского, то есть «староверского» календаря, а не хиджры, как у остальных мусульман.

Этот загадочный хан выдал свою сестру замуж за русского князя. По мнению Карамзина, то было «дело не весьма согласное с ревностью сего хана к вере Магометанской». Что тоже говорит о многом пытливому исследователю.

И совсем уж «делом не весьма согласным» с привычным представлением об исламе – равносторонние кресты и полумесяцы, знаки Тенгри, их крепили на крыше ордынских мечетей, вплетали в узоры. Молились мусульмане рядом, в одном общем здании, со «староверами». Такие общие храмы назывались кошени, по-тюркски «кошан» – соединение. Молились лицом на Алтай. Покойников хоронили по обряду «старой веры» – ориентируя лицом на восток.

Как внимательный читатель я выписал имена «староверских» епископов и настоятелей: Измаил, Сеид, Салтан и другие. [21] Это – крупные церковные деятели Орды!

Изразцовые люстровые звезды и бирюзовые кресты мавзолея Пир Гусейна. Панно. Эрмитаж