Последние сто дней рейха - Джон Толанд

"Когда придут русские, скотина, я возьму у них оружие, найду тебя и пристрелю", — огрызнулся Фуллер, притворяясь рассерженным. Он был рад избавиться от Матца. Ему срочно требовался переводчик. Он подошел к Хегелю, поспешно одевавшемуся, забрал у него «вальтер», книжку выплаты денежного довольствия и сказал: "Ты остаешься с нами". Затем он заставил Хегеля переодеться в форму американского офицера вплоть до нижнего белья и носков и выдал ему медальон. "Теперь ты американец — лейтенант Джордж Мюльбауэр". Мюльбауэр недавно сбежал из группы. "Не волнуйся, — успокоил Фуллер ошеломленного Хегеля, — ты хорошо обращался с нами. Я смогу тебе помочь".

Затем полковник собрал всех американцев, приказал им оставаться в школе и пригрозил наказанием за попытки грабежа. Новость о том, что Матц бежал, распространилась молниеносно, и через несколько минут бургомистр уже был назначен главным ответственным за продовольствие и снабжение пленных всем необходимым. Следом подошли два пленных польских солдата и предложили помощь 185-ти поляков. Фуллер взял их под свое начало, а через несколько минут записал в список еще 17 французских военнопленных, среди которых один говорил по-русски. В ратуше Фуллер установил командный пункт для своей растущей «армии» и приказал собрать и принести все имеющееся в городке оружие. Вооружившись, он приготовился защищать Вугартен от пришельцев — как немцев, так и русских.

Трое из группы Фуллера уже сражались с немцами. Подполковнику Дойлу Ярдли и еще двоим американцам удалось сбежать за неделю до описываемых событий. Их встретило танковое подразделение Красной Армии. Командир крепко обнял Ярдли, похлопал его по плечу и сказал: "Американцы, Рузвельт, Черчилль, Сталин, «студебеккер», «шевроле» — очень хорошо!". Он дал американцам водки, еды, одеяла и настоял, чтобы они присоединились к их батальону и сражались с немцами как хорошие союзники.

29 января трое американцев уже находились недалеко от Вугартена, принимая участие в танковом наступлении русских. Неожиданно в небе появились три Ме-109 и стали пикировать на колонну танков. К большому изумлению русских, которые беззаботно стояли на дороге и стреляли по самолетам из винтовок, автоматов и даже пистолетов, американцы инстинктивно попрыгали в траншею. Затем колонна продолжала движение, оставив погибших на дороге, и скоро вступила в деревню Кройц, где русские пехотинцы уничтожали последние очаги сопротивления.

К вечеру полковник Фуллер и его подчиненные превратили Вугартен в опорный пункт. Кроме двадцати шести винтовок и двух пулеметов, брошенных Матцем и его людьми, у жителей деревни конфисковали ружья, пистолеты и даже сабли. Фуллер вооружил американцев и 185 поляков и выставил охрану вокруг населенного пункта. К востоку от деревни были отрыты стрелковые ячейки и установлены два пулемета. К девяти часам бойцы уже успели отпугнуть несколько организованных отрядов немцев и взяли в плен тридцать шесть отставших солдат.

Час спустя Фуллер, лейтенант Крейг Кэмпбелл и Хегель, спавшие на втором этаже ратуши, были разбужены стрельбой. Фуллер выглянул в окно и увидел, как мимо прогромыхало около десятка закопченных танков. На немецкие они не были похожи — танки имели очертания американских «шерманнов». Не успели мужчины одеться, как услышали стук в парадную дверь и крики.

— Говорят не на немецком, — сказал Кэмпбелл.

— Мне кажется, это русские, — отозвался Фуллер, — откройте дверь.

По лестницам уже был слышен топот, и Хегель начал кричать: "Американский! Американский!".

Дверь широко распахнулась, и несколько русских солдат наставили автоматы прямо в животы хозяев, Фуллер показывал жестом на дом напротив. Наконец советские солдаты поняли, и в комнату ввели Алекса Бертена, французского военнопленного, который говорил по-русски. Когда старшему по званию в группе русских, капитану Марчуку, сказали, что все трое в этом доме американцы, тот саркастически расхохотался. "Как американцы могли оказаться на Восточном фронте, да еще впереди русских?" — спросил он и еще больше уперся стволом автомата в живот Фуллеру.

Бертен объяснил ситуацию, и капитан по-медвежьи обнял полковника, поцеловал его в щеку и сказал, что американцы могут просить всего, чего пожелают. Фуллер сказал, что ему требуются немецкие патроны и свечи. Кроме того, он хотел освободиться от тридцати шести пленных немцев. Капитан пообещал их забрать и снова попытался поцеловать Фуллера. Затем он сказал, что для всех немецких гражданских лиц устанавливается комендантский час, и Фуллер дал команду привести бургомистра. Тот с радостью согласился сотрудничать, сказав, что отправит людей оповестить жителей об изменениях, и поспешил удалиться.

Внезапно послышалась пулеметная очередь, и Фуллер выскочил на улицу. Бургомистр лежал на снегу, смертельно раненный в голову. В ответ на негодование Фуллера капитан Марчук только добродушно посмеялся. "Мы расстреливаем всех бургомистров", — сказал он.

Оба представителя союзных армий направились к центральной площади, где вокруг церкви стояли советские танки — американские «шерманны», полученные по ленд-лизу. Тридцать шесть немецких пленных, один из которых имел серьезное ранение и сидел в кресле-качалке, были выведены из подвала. Капитан снова стал обнимать полковника, и в этот момент опять раздались выстрелы. Фуллер обернулся и увидел, как тяжелораненый обмяк и умер.

"Это нарушение военного кодекса! — возмутился Фуллер. — Я доложу об этом вашему начальнику".

Когда Бертен перевел, Марчук только ухмыльнулся. "Скажи полковнику, что в городе мы нацистов больше стрелять не будем. Теперь мы будем выводить их в поле". По всему Вугартену русские пили водку, отмечая встречу с американцами. Негодование Фуллера тем не менее произвело на них впечатление. Хотя они кутили и ломали мебель, это наверняка была единственная из всех захваченных деревень на всем Восточном фронте, где в ту ночь не изнасиловали ни одной женщины. Только в одном доме был совершен акт насилия. Русские солдаты нашли портрет Гитлера, украшенный для празднования двенадцатой годовщины его прихода к власти, которая должна была отмечаться на следующий день, и расстреляли всех десятерых членов семьи.^[7]