Последние сто дней рейха - Джон Толанд

Несмотря на полное военное поражение, наш народ не тот, каким он был в 1918 году. Будем ли мы создавать другую форму национал-социализма, либо согласимся с тем образом жизни, который нам будет навязан противником, мы должны сделать так, чтобы единство, которое нам было дано национал-социализмом, поддерживалось при любых обстоятельствах.

Личная судьба каждого из нас неопределенна, да это, собственно, и не важно. Для нас важно поддерживать тот высочайший уровень товарищеских отношений, которые возникли во время бомбежек нашей страны. Только это единство даст возможность преодолеть грядущие тяжелые времена, и только таким образом мы можем получить уверенность, что немецкий народ не умрет…"

В этих словах не было и намека на то, что мучило Деница с того самого момента, когда Йодль вернулся из Реймса с газетой "Старз энд Страйпс", в которой были напечатаны фотографии из Бухенвальда. Поначалу Дениц отказывался верить в то, что такие зверства совершались на самом деле. Однако неопровержимые доказательства заставляли поверить в правду — ужас системы концентрационных лагерей не был пропагандистской уловкой союзников.

Это откровение оказалось настоящим ударом по его вере в национал-социализм, и он задумался над той ужасной ценой, какую Гитлер платил за свои успехи. Он также вспомнил двух своих сыновей, погибших в боях за фюрера.

Как и многие другие немцы, Дениц только начинал видеть опасность принципов фюрера, принципов диктатуры; возможно, человеческая натура вообще неспособна использовать диктаторскую власть без соблазна злоупотребить этой властью.

Адмирал заканчивал обращение к офицерам, и его начали одолевать сомнения. Он еще раз прочитал написанное, затем медленно сложил лист и закрыл его на ключ в ящике стола.