Французская лилия. Роман о замках - Жюльетта Бенцони

Александру Дюма (старшему) понадобилось лишь несколько страниц, чтобы увековечить крохотный городок Мёнг-Сюр-Луар и сделать его имя известным во всем мире. Кто не знает этой истории? В годы правления Людовика XIII молодой гасконец приехал из глубинки в Мёнг довольно забавным образом: «Ибо у нашего молодого человека был конь, и даже столь замечательный, что он и впрямь был всеми замечен. Это был беарнский мерин лет двенадцати, а то и четырнадцати от роду, желтовато-рыжей масти, с облезлым хвостом и опухшими бабками. Конь этот, хоть и трусил, опустив морду ниже колен, что освобождало всадника от необходимости натягивать мундштук, все же способен был покрыть за день расстояние в восемь лье. Эти качества коня были, к несчастью, настолько заслонены его нескладным видом и странной окраской, что в те годы, когда все знали толк в лошадях, появление вышеупомянутого беарнского мерина в Мёнге, куда он вступил с четверть часа назад через ворота Божанси, произвело столь неблагоприятное впечатление, что набросило тень даже и на самого всадника…»^[34]

Этого молодого человека звали д’Артаньян, а вышеизложенный отрывок находится на второй странице романа «Три мушкетера», вероятно, одного из самых известных романов в мире. А Мёнг стал тем самым городом, благодаря которому читатели всего света и узнали о д’Артаньяне. Молодому гасконцу предстоит встретиться с Атосом, Портосом и Арамисом, бок о бок с которыми он будет сражаться и путешествовать до самого конца. Но, к счастью для нашего городка на Луаре, он вошел в историю Франции еще задолго до того, как Александр Дюма упомянул его в своем знаменитом произведении.

Его появление восходит к галло-романской эпохе. Когда он уже был известен под названием Магдунум, что означает «город на возвышенности». А как и во всяком городе на возвышенности, в верхней точке Магдунума располагался сторожевой пункт или своего рода замок. Первый замок, впрочем, не выстоял под натиском вандалов. Впоследствии святой Лифар воздвиг на этих руинах монастырь. Там он умер, там его похоронили, а вокруг его могилы постепенно стал образовываться город, защищенный монашеской крепостью, которая, в свою очередь, тоже серьезно пострадала от набегов норманнов. Ее потом реконструировали, когда прошел этот страшный ураган. А в 1090 году скромный замок Мёнга стал местом развития любовной драмы, которая практически в точности повторяла начало знаменитой Троянской войны.

В то время представителем еще молодой династии Капетингов был человек весьма эксцентричный и неординарный: король Филипп I. Будучи сыном Генриха I и русской княжны Анны Киевской (единственной русской, которая когда-либо правила Францией), он унаследовал от своей матери – прекрасной светловолосой сирены, явившейся из далеких степей, – необычайную красоту, взрывной характер и византийское имя «Филипп», совершенно необычное для того времени и места. Не стоит забывать и о типично славянском шарме. Шарме, из-за которого томно вздыхали многие женщины королевства. В их числе была и прекрасная графиня Анжуйская, Бертрада де Монфор.

Несмотря на свою потрясающую красоту, Бертрада вышла замуж очень неудачно. Ее супруг, Фульк Анжуйский, был кем угодно, но только не приятной во всех отношениях личностью. Современники прозвали его Решен, то есть «ворчун», причем слово это носило скорее эвфемистический характер. В действительности Решен, повинный в смерти собственного брата, уже тогда сменил трех жен: Хильдегарду де Божанси, Энненгарду де Бурбон и Аренгарду де Кастильон^[35]. Первая умерла от чрезмерных побоев, а две последние были живы-здоровы, хотя и влачили существование в монастырях – следствие того, как высокородный муж того времени терял к женщине всякий интерес. Но Бертрада, в силу своей гордости, не хотела мириться с тем, что однажды может лишиться короны из-за какой-то мужской прихоти, для коей не будет указом ни ее красота, ни сын, которого она родила своему супругу. К тому же она была наслышана о короле Франции и думала, что такой муж подошел бы ей куда больше. В общем, без особых колебаний она написала ему письмо, которое можно резюмировать следующими словами: «Я неудачно вышла замуж и глубоко несчастна в любви. Не имея счастья вас увидеть, я уже вас люблю и поклялась быть лишь вашей и ничьей больше».

Подобные слова всегда будоражат воображение мужчины, если он любитель женщин, и даже если женат. А Филипп как раз был женат. В возрасте пятнадцати лет (а на момент этой истории ему было уже тридцать семь) его женили на круглолицей розовощекой голландке, Берте Голландской, которая с возрастом и после многочисленных беременностей стала тучной и покрылась красными пятнами, ввиду чего все супружеские чувства Филиппа улетучились сами собой. Вот Филипп и изъявил желание нанести дружеский визит своему «верному Анжуйскому подданному».

Когда он прибыл в Тур, где была намечена встреча, случилось то, что называется обоюдной любовью с первого взгляда. С первой же секунды высокий блондин целиком и полностью захватил сердце пылкой темноволосой девушки, а сам Филипп проникся такой невероятной страстью, какую дано испытать в жизни один только раз… На следующий же день Бертрада заявила Филиппу, что готова бежать вместе с ним. В ответ король произнес: «Когда вам будет угодно!» С похищением медлить не стали, щедро приправив его ложью и туманом секретности.

Так, пока Филипп присутствовал на открытии купелей в церкви Святого Иоанна и клялся Фульку в вечной дружбе, Бертрада собирала вещи. Затем, по завершении визита, король вежливо откланялся и вернулся к себе в Орлеан. Бертрада провожала его с улыбкой на губах: она прекрасно знала, что совсем скоро вновь увидится с ним. Так и случилось. На следующий день, под предлогом того, что ей надо посетить местный монастырь, прекрасная графиня добралась до Бевронского моста, где Филипп приказал оставить специальную группу людей, которые должны были инсценировать похищение. Все прошло как нельзя лучше, и графиню со всеми почестями доставили в Мёнг, где ее ждал Филипп. Там же они провели первую ночь любви. Мы можем поверить современникам лишь на слово, а они утверждают, что ночь эта была поистине сказочной и прекрасной…

Эта ночь в Мёнге ознаменовала собой начало великой страсти, которую не смогло разрушить ничто: ни война, которую следом за этим развязал ворчливый «Менелай», дабы вернуть себе новую «Елену»; ни папа Урбан II, пригрозивший Филиппу отлучением от Церкви, ни даже происки Луи и Констанции, детей Берты Голландской. Только смерть смогла разлучить Филиппа и Бертраду. Первым из жизни ушел он, а Бертрада удалилась в монастырь От-Брюйер, с нетерпением ожидая, когда смерть позволит ей воссоединиться с любимым. В это время на трон взошел ее пасынок, король Людовик VI.