Трибуле - Мишель Зевако

Мадам Маладр с любопытством разглядывала ночную гостью.

– Фи! Простецкий капюшон мешает разглядеть прекрасное личико моей новой подружки! – с отвратительной усмешкой произнесла хозяйка притона.

– Какое вам дело до моего лица?

– И тем не менее, милочка, я должна его видеть, если вы хотите, чтобы мы договорились.

– О чем это вы?

– О том, что вы хотели бы остаться с нами, прелестное дитя!

Мадлен почувствовала во рту непреодолимый прикус отвращения. А Прокаженная тем временем добавила:

– Судя по тому, о чем я могу только догадываться, успех вам обеспечен.

Содрогаясь, Мадлен прошептала:

– О король!.. Я погружаюсь в бездну!.. Чувствую, как я падаю в океан грязи… Смерть, которой я так жажду, будет грязной и отвратительной… Но я увлеку тебя с собой, оболью грязью за мой позор… И моя смерть будет одновременно твоей смертью!

– Ну? – удивилась Прокаженная. – Ничего не бойтесь, дитя мое… Вы будете жить в хорошем доме… Спешу похвастаться… У нас нет ничего общего с кабаками, пользующимися дурной славой…

– Я пришла не за тем, о чем вы подумали, – резко оборвала ее Мадлен. И с горечью добавила: – Я хочу отравить свою красоту, чтобы сделать ее своим оружием!

– Так чего же вы хотите? – спросила Прокаженная.

– Сначала возьмите вот это! – ответила Мадлен.

Мадам Маладр жадно схватила мешочек, полный золота, который ей протянула странная посетительница. Мадам удивленно посмотрела на Мадлен, пытаясь разглядеть черты ее лица.

– Я покупаю ваше молчание, – продолжила Мадлен. – Видите, я плачу хорошо… Но если когда-нибудь хоть одним словом…

– Мадам, – возмутилась Прокаженная, – я буду преданна вам душой и телом. Что же до молчания… видите ли… Я очень долго живу здесь… Если бы я захотела говорить, меня давно бы повесили! Те, кто захаживал сюда: важные персоны… маркизы и принцы!.. И даже… короли!

Мадлен задрожала.

– Король! – пробормотала она.

Мадам Маладр наклонилась к гостье и прошептала:

– Если будете щедры со мной, я многое могу порассказать… Очень многое… Да, мадам, сам король приходил сюда… Он, конечно, был в костюме простого буржуа. Ему нравится такой наряд… Он придет сюда еще не раз!.. Буржуа!.. Я-то его сразу узнала.

– Король! – повторила Мадлен.

И в то время как Прокаженная, поощренная золотыми монетами, пустилась в пространный рассказ, полный недомолвок и грубых слов, Прекрасная фероньерка, болезненно размечтавшись, повторяла одно и то же:

– Он придет сюда!

– Итак, говорите без какой-либо боязни, – закончила мадам Маладр. – Всё будет тут же забыто… Клянусь… Клянусь большим крестом Сент-Эсташа, который покровительствует моему дому.

– Послушайте меня, – вдруг сказала Мадлен. – Приблизьтесь, чтобы я могла говорить тихо… На ухо…

Сжав лоб руками, обезумевшая, унесенная приступом гнева, Мадлен говорила или, скорее, скрежетала зубами с такой яростью, что Прокаженная побледнела.

– О, мадам! Возможно ли такое! – бормотала она. – Как!.. Вы хотите…

– Хочу!

– Но это же ужасно, мадам! Подумайте о…

– Хочу!

– Когда?

– Немедленно, если возможно… Самое позднее – завтра…

– Могу и немедленно, мадам, но…

– Идет! Чего ты ждешь? – зарычала Мадлен. – Жалкая колдунья… разве ты не видишь, сколь жестокую боль причиняешь мне, продляя мою агонию!

– Подождите, мадам, – процедила Прокаженная.

Она вышла из комнаты, крикнула лакея и приказала ему:

– Вызови ко мне Дурного Жана!..

Через пару минут Дурной Жан поднялся, и мадам Маладр ввела его в комнату…

– Значит, Синичка не хочет тебя?

– Нет.

– И Сперанс не желает?

– Нет.

– И Кривая не соглашается?

– Нет.

– И ни одна из моих бесстыдниц? Все тебя боятся. Не так ли?

– Да! – в отчаянии вздохнул Дурной Жан.

– А ты хотел бы заполучить бесстыдницу?

Дурной Жан в экстазе взмахнул руками.

– А ты знаешь, что контакт с тобой наверняка убьет несчастную женщину?

– Это я очень хотел бы умереть! – проворчал Жан.

– Жди здесь!

Прокаженная поспешила в свою комнату, взяла свою посетительницу за руку и повела ее за собой.

– Мадам… в последний раз…

– Молчите!

– Вы хотите?

– Хочу!..

– Пройдите сюда!

Прекрасная фероньерка на секунду заколебалась. Точно так замедляют шаг осужденные, когда приближаются в палачу. Потом, устремив проклинающий взгляд к далеким небесам, она резко толкнула указанную дверь и вошла в комнату…