Юрий Гагарин - Лев Данилкин

Для нас важно, что ее мемуары — «108 минут и вся жизнь» (в соавторстве с прикомандированным журналистом из «Красной звезды» Михаилом Ребровым), которые, теоретически, могли бы стать откровением, — на самом деле можно читать разве что со спичками между век. Тем не менее в этой по-настоящему пуританской книге не без живости описана сцена их знакомства, состоявшегося на танцплощадке (дотошный писатель Нагибин в своих «Рассказах о Гагарине» щеголяет знанием деталей: «Во время танца запрещалось курить, толкаться, произносить вслух нецензурные слова; полагалось уступать дамам место на скамейке и приглашать к танцам не свистом или пощелком пальцев, а по всем правилам вежливости. Возле площадки продавалось мороженое, морс, ситро, а крепкие напитки были оттеснены к детскому городку» (11)). «Он пригласил меня танцевать. Вел легко, уверенно сыпал бесконечными вопросами: „Как вас зовут? Откуда вы? Учитесь или работаете? Часто ли бываете на вечерах в училище? Нравится ли это танго?..“ Если откровенно, то первое впечатление от знакомства с Юрой складывалось как-то не в его пользу. Невысокий, худощавый. Голова большая, короткий ежик волос, торчащие уши. Говорит быстро, после каждой фразы как-то двигает припухшими губами, будто припечатывает слова. Сказать о нем подвижен — значит ничего не сказать. Кажется, будто он одновременно находится в разных местах» (13).

Существует, кстати, и менее каноническая версия той же сцены.

«… Девушка с сомнением посмотрела на очень уж невидного кавалера.

— Позвольте представиться, — курсант „Лысенький“, рост метр пятьдесят шесть. Впрочем, через год, даю вам слово, будет метр пятьдесят семь, а может, даже метр пятьдесят восемь.

— Откуда же вы уверены, что подрастете? — рассмеялась девушка.

— Разве я говорил, что подрасту? — с веселым удивлением глядел на нее Гагарин. — Волосы за год отрастут на сантиметр, а то и на два. Вот и выйдет метр пятьдесят восемь!

Девушка снова засмеялась и приглашение приняла» (10).

Как бы то ни было:

«Потом был другой танец, третий…

В десять часов музыка смолкла. Он проводил меня до выхода (выходить за проходную училища им тогда не разрешали) и, словно мы уже обо всем договорились, сказал:

— Итак, до следующего воскресенья. Пойдем на лыжах.

Я промолчала: на лыжах так на лыжах. Уже дома подумала: „А почему я должна идти с этим ‘лысым’ (как выглядит „лысый“ Гагарин, можно узнать, заглянув в его комсомольский билет, датированный 20 января 1956 года; надо сказать, короткая стрижка ему ужасно не идет. — Л. Д.). на лыжах? И вообще, почему он держится так уверенно? Знакомы мы всего один день…“

На лыжах мы не пошли. Не было самих лыж, не было и погоды. Пошли в кино. Не помню, какой фильм мы смотрели, но в отношении к нему наши взгляды разошлись. Сначала спорили, доказывали друг другу свою точку зрения. К единству суждений так и не пришли. Потом разговор стал совсем скучным. Долго шли молча, и около моего дома он так же, как и в тот первый вечер, сказал:

— Итак, до следующего воскресенья. Пойдем… — Вот тут он замолчал и посмотрел на меня. Посмотрел и добавил: — Пойдем в гости.

— Это к кому же? — удивилась я. — К нам, что ли?

— К вам» (13).

В доме 35 по улице Чичерина в Оренбурге сейчас находится мемориальный музей-квартира Юрия и Валентины Гагариных, хотя на самом деле это квартира семьи Горячевых, а Гагарин прожил здесь после свадьбы всего лишь неделю. Сам Гагарин называет в мемуарах две комнаты в коммуналке на втором этаже бывшего купеческого особняка «просторной жактовской квартирой», то есть квартирой, входящей в жилищноарендное кооперативное товарищество. Здесь демонстрируются чайный свадебный сервиз, вышитые В. И. Горячевой салфетки, лыжный костюм, туфли, охотничьи и рыболовные принадлежности, пикейное покрывало, кружка, из которой Гагарин пил кумыс, и деревянные лыжи — на которых они не пошли в тот раз, однако все-таки пошли в другой.

Именно здесь… Впрочем нет, мы должны воспроизвести еще один характерный армейский анекдот оренбургского периода:

«Гагарин, без пяти минут молодожен, спрашивает однокурсников:

— Братцы, два вопроса на засыпку! Вопрос первый: может ли сестра стать женой?

— Да ты что! Это ж кровосмесительство, уголовно наказуемое! — возмущается самый морально стойкий — Захаров.

— Молодец, курсант Захаров! Отличный ответ! — хвалит товарища Гагарин. — Теперь вопрос второй: может ли жена стать сестрой?

Этот вопрос ставит всех в тупик.

— Чепуха какая-то, а не вопрос, — высказал общую точку зрения Захаров.

— Ты меня разочаровал, курсант Захаров, — сокрушенно вздохнул Гагарин. — Даю правильный ответ: жена сестрой стать может. Доказываю: моя будущая жена учится в медицинском училище и по окончании — кем станет? Совершенно правильно: сестрой. И не просто сестрой, а сестрой медицинской.

— Ишь, куда вывернул! — решил взять реванш Захаров. — Но если так, тогда ведь и сестра стать женой может!

Гагарин задумчиво посмотрел на Захарова.

— И станет, — сказал он. — Только не твоей, курсант, не твоей!» (10).

…Так вот, именно здесь, на Чичерина, они и гуляли свадьбу 7 ноября 1957 года.

В конце октября Гагарин, научившийся летать на Як-18 и МиГ-15Бис, имеющий налет 116 часов 41 минуту, в том числе 586 посадок (17), закончил училище по первому разряду. Две недели, пока аттестации рассматривались в Москве, в Министерстве обороны, курсанты «пребывали в так называемом „голубом карантине“». Кстати, именно в «голубом карантине» (то есть «в нетерпеливом ожидании офицерских званий» (1)). Гагарин узнает об успешном запуске спутника с собакой Лайкой (если можно считать успешным полет живого существа в один конец).

Наконец 5 ноября ему присваивают звание «лейтенант», вручают диплом, значок «Военный летчик 3 класса» и часы «Штурманские» (которые производились специально для выпускников Оренбургского училища (26); именно они, что любопытно, были на Гагарине 12 апреля 1961 года). На свадьбу он явится в парадной офицерской форме: синяя фуражка с голубым околышем, синий же двубортный мундир с галунными погонами; черные ботинки, шитый золотом пояс (30).

Иван Степанович, отец Валентины, был поваром в санатории «Красная Поляна» (по версии Гагарина (1); по другой — в ресторане «Астория» (16)), так что, надо думать, в списке праздничных блюд значились вовсе не только беляши. Известно, что Гагарины — Горячевы пригласили на свадьбу слепого баяниста — и он сыграл им «Вальс цветов», «Березку», «Амурские волны», а также польку, танго и популярные в те время песни — «Подмосковные вечера», «Катюша», «Огонек», «Земля целинников» (3). Поскольку дело происходило 7 ноября, в главный советский праздник, — а в тот год к тому же отмечалась круглая, сорокалетняя годовщина революции, — то по радио передавали выступление Хрущева на юбилейной сессии Верховного Совета СССР. Узнавшая «близкий и родной голос» Валентина простодушно пошутила: «Вот и побывал у нас на свадьбе Никита Сергеевич» (1).