Юрий Гагарин - Лев Данилкин

с лету продолжил Гагарин, опустив ладонь на оболваненную под нуль голову».

Затем, после принятия присяги, оболваненный солдат становится курсантом-специалистом — и элементом соответствующей структуры (экипаж, звено, эскадрилья); у него начинались теория, история и тактика полетов (причем тактика не только советских вооруженных сил, но и армий предполагаемых врагов — США, Великобритании, Франции), радиообмен (ежедневно 30-минутный тренаж на прием и передачу азбуки Морзе). Курсантов обучали искусству распознавать марки иностранных военных самолетов по силуэтам — и не только марки, но и «тактико-технические данные, слабые и сильные стороны, авиабазы, где подобные самолеты базируются, какие на этих авиабазах средства противовоздушной обороны и т. д.» (27). Затем начиналась собственно летная подготовка — основы газовой динамики, матчасть самолета, устройство двигателя, взлеты, посадки, полеты провозные, полеты вывозные, полеты контрольные, полеты по маршруту, полеты строем, высший пилотаж; результаты заносились в летную книжку, и на основании этих сведений присваивалось звание военного летчика такого-то класса.

Сразу же по прибытии в училище Гагарина — довольно взрослого, 21-летнего, окончившего с отличием школу, ремесленное училище и техникум, с относительно большим, как у «стариков», налетом, пользующегося авторитетом у однокурсников, — делают помкомвзвода и присваивают ему сержантское звание. Начальство оценило биографию Гагарина и с самого начала рассматривало его как перспективного командира. Он становится старшим в своем экипаже (из восьми человек). Однако в какой-то момент это благоволение начальства обернулось против него.

Второй год своей училищной жизни Гагарин проводит уже не в самом Оренбурге, а в гарнизоне у разъезда Ветелки, 9 километров от станции Меновой двор, 18 километров от облцентра. Он приехал сюда в конце октября 1956 года (23). Это был учебный полк, в котором служили и курсанты, и солдаты-срочники. Зимой жили в казарме (двухэтажное здание; на первом этаже — солдатская казарма с двухъярусными койками, на втором — курсантское общежитие с одноярусными; зимы были снежные, и снега наметало столько, что курсанты скатывались с горки, на чем придется, прямо из окна второго этажа (6)), летом — в лагере в больших шестиместных палатках.

Если на первом году обучения курсанты осваивали и так знакомый Гагарину по Саратовскому аэроклубу Як-18 (правда, модифицированный — посадка осуществлялась не на хвостовое, а на носовое колесо, соответственно, невысокому пилоту было легче контролировать профиль посадки, а сам самолет не «козлил»), то на втором — реактивный самолет МиГ-15: быстрее, легче, маневреннее и, теоретически, более послушный в управлении. МиГи лучше подходили для выполнения фигур высшего пилотажа, однако это была новая техника, освоение которой было связано с немалым риском. Именно на этом МиГе, по злой иронии судьбы, через 11 лет Гагарин и погибнет; для 1960-х это было уже экстраординарным происшествием. Однако тогда в МиГах-15 было еще много неустраненных дефектов конструкции (в частности, он легко входил в штопор — то есть начинал вращаться вокруг своей продольной оси с одновременным снижением — и с большим трудом из него выходил), и запах одеколона «Шипр», которым заливали мешочки с останками погибших на МиГе пилотов, врезался в память многих летчиков 1950-х годов (8).

Судя по очень подробному — и запутанному: такое ощущение, что из одних гагаринских инструкторов можно было сформировать целую эскадрилью — рассказу гагаринского преподавателя Акбулатова (22), МиГ-15 попортил Гагарину много крови. Его коллеги по экипажу уже давно летали самостоятельно, а он все оставался на вывозной программе. Гагарин совершал одну и ту же ошибку в технике пилотирования — высокое выравнивание профиля посадки.

«Проверял его Иван Михеевич Полшков, и тот отстраняет Гагарина от дальнейших самостоятельных полетов. Не допускает. Конечно, такой удар трудно переносится инструкторами, тем более таким молодым, как Анатолий Григорьевич Колосов. И Гагарин, тоже видя, что его не выпускают, значит, недоработок много еще, тоже опускает плечи, ходит ниже травы, тише воды, как-то забитый такой. Конечно, это очень неприятно. Не один раз отдавали на проверку Гагарина — и все получалось на оценку „удовлетворительно“. А чтобы лететь самостоятельно, надо иметь твердую четверку или пятерку. Бились долго над Юрием Гагариным. Вот как Иван Михеич пишет в письме: „Было указано раньше о том, что Юрий Гагарин по теоретическим дисциплинам учился только на пятерки, что касается полетов на МиГ-15Бис, были серьезные затруднения. Мне приходилось трижды летать с ним на предмет выпуска его самостоятельно. И трижды я отклонял выпуск по неподготовленности. Частично малой успеваемости в полетах способствовал малый рост Юрия, 1 метр 62 сантиметра, что затрудняло определение расстояния до земли при посадке. Были и другие причины, связанные с его способностями. Качество полетов и после выпуска летать самостоятельно было посредственным. Стоял вопрос об отчислении его из училища. Был оформлен материал об отчислении. Но когда инструктор Колосов прилетел с полевого аэродрома и попросил меня продолжить обучение Гагарина, мотивируя тем, что Гагарин слезно просит разрешить ему летать, я оставил его для продолжения обучения“.