Валькирии. Женщины в мире викингов - Йоханна Катрин Фриксдоттир

Женщины и власть

В сагах высокопоставленные женщины активно участвуют в управлении и порой обладают значительным влиянием на своих мужей и сыновей, сидящих на троне. Самым ярким примером является Гуннхильд, супруга конунга Эйрика I по прозвищу «Кровавая секира», который, согласно средневековым источникам, сначала недолго правил в Норвегии в середине X века, а затем – в Йорке и на Оркнейских островах. Саги, в которых упоминается Эйрик, его зачастую сопровождает и Гуннхильд. Она правит наравне с мужем и вместе с ним разрабатывает планы по сохранению власти. В исландской традиции образ королевы становится фигурой, на которую люди проецируют свои предрассудки касательно женщин и власть имущих в целом. Отдельные авторы, явно демонстрируя свое женоненавистничество, наделяют Гуннхильд резко отрицательными чертами, такими как нимфомания и склонность к колдовству. В «Саге об Эгиле» она предстает сложным и противоречивым персонажем, порой демонстрируя даже большую степень безжалостности, чем ее супруг. Гуннхильд изображается смелой, готовой рисковать, непоколебимой с врагами и верной с друзьями. Учитывая беспощадную и довольно кровавую атмосферу тех времен, это вполне подходящие качества для правителя, который хочет удержаться на своем месте. Рассказчик намекает на подозрительно близкие отношения Гуннхильд с многообещающим молодым исландцем Торольвом. Однако они рушатся вскоре по мере того, как нарастает конфликт между королевой и братом Торольва, скальдом-бунтарем Эгилем, который уже в возрасте семи лет всадил топор в голову задиравшего его мальчишки. Нелюбовь Гуннхильд к Эгилю неудивительна: их первая встреча происходит во время пира, когда захмелевший скальд начинает орать обидные висы, а затем и вовсе убивает распорядителя торжества. После этого эпизода Гуннхильд приказывает своим людям убить Эгиля, но тому удается уйти от преследования, и в ярости он находит и убивает в схватке 10-летнего сына Гуннхильд и Эйрика. Но и на этом скальд не останавливается: следом он воздвигает жердь с конским черепом, адресуя конунгу и его жене такие слова: «Я посылаю проклятие духам, которые населяют эту страну, чтобы они все блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока они не изгонят конунга Эйрика и Гуннхильд из Норвегии». Вскоре после этого королевская чета действительно теряет власть и уезжает на Британские острова.

Впереди Эгиля ждут успех и ратные подвиги в Скандинавии и в Англии, но, даже несмотря на них, ему не удается избавиться от кажущегося сверхъестественным влияния Гуннхильд. После серии набегов Эгиль ненадолго оседает в Исландии, но вскоре, несмотря на свои преклонные годы, решает поехать в Йорк, где обосновались Эйрик с женой. Рассказчик объясняет это решение заклятьем, которое Гуннхильд наложила на отважного викинга, но, с точки зрения психологии, эта одержимость может объясняться тем, что ни один из врагов Эгиля, который не привык пасовать перед трудностями, не был столь коварен и изворотлив, как жена конунга. Она настаивает на том, чтобы прибывшего тотчас казнили, но его другу по имени Аринбьёрн удается договориться с Эйриком о помиловании, которое конунг готов даровать скальду в обмен на хвалебную песнь в свою честь. Королева не так падка на лесть, как ее тщеславный супруг, к тому же ей все еще движет желание отомстить за смерть сына, поэтому такое развитие событий по понятным причинам вызывает ее неудовольствие. Она пытается вразумить Эйрика, но все напрасно: пленник сочиняет ничем не примечательную вису, которую он иронично начинает со слов о том, что предпочел бы сохранить свою голову, после чего его освобождают, а Гуннхильд не остается ничего другого, кроме как смириться с поражением, положив тем самым конец многолетней вражде. Она до самого финала демонстрирует безжалостное упорство в своем стремлении так или иначе лишить Эгиля жизни, что наделяет ее отрицательными чертами и делает похожей на Серсею Ланистер из «Игры престолов», но, как мы знаем, многие скандинавские правители не останавливались ни перед чем, чтобы расквитаться с соперником, тем более что на совести Эгиля лежала смерть ее брата и сына. Мы не знаем, как оценивали современники фигуру Гуннхильд и исходили ли они из тех же стандартов, с которыми подходили к оценке правителей-мужчин, но сага рисует ее как одного из самых влиятельных и успешных политиков своей эпохи.

Судьба Эльфгиву, которая в течение недолгого срока в 1130-х годах правила Норвегией вместе со своим сыном Свейнном, тоже была не слишком завидной. Она была женой Кнута, короля Дании, Англии и Норвегии. Прибыв из Англии, ни она, ни ее сын не пользовались любовью населения, так как норвежцы не жаловали чужестранцев на троне. Вскоре мать и сын вызвали настоящую ненависть, приняв целый ряд непопулярных законов. Их правление, как представляется историкам, совпало с периодом непогоды и неурожаев. Вспыхнувшее восстание смещает наместников Кнута, которые вскоре покидают Норвегию. Это время запомнилось потомкам как ужасная эпоха, полная лишений и страданий^[301].

В эпоху викингов власть постоянно переходила из рук в руки: союзы заключались и рушились, партнеры плели интриги и предавали друг друга. Удержаться на троне было крайне непросто, так что крах правления Эльфгиву нельзя приписать исключительно тому, что она была иностранкой и женщиной в придачу. Скорее всего, второй фактор раздражал противников гораздо меньше, чем первый. Возможно, ей попросту не хватало опыта и здравого смысла, чтобы найти сторонников, способных поддержать ее притязания на трон, или же она не хотела быть столь же безжалостной, как Гуннхильд.

Богатые захоронения женщин, очевидно, обладавших властью, были обнаружены в ключевых центрах цивилизации викингов, таких как Трёнделаг (Норвегия) или шведский Мёлардален^[302]. Даже если упоминаний о них не встретить ни в сагах, ни в устной традиции, они, по всей видимости, принимали активное участие в общественной жизни конкретных регионов от лица своих мужей или в качестве вдов^[303]. Более того, захоронение в Осеберге тоже может считаться местом погребения высокопоставленной женщины (см. главу 6). Фигуры Гуннхильд и Альфифа изображены авторами без особой симпатии или сочувствия, но они, очевидно, были не самыми ужасными правительницами в истории. Хотя в средневековых источниках нет примеров женщин, правящих единолично и от собственного имени, а дочери королей не могли наследовать трон, – норвежскому конунгу Хакону I Доброму, который умирал на руках единственной дочери, пришлось передать власть племяннику – саги недвусмысленно свидетельствуют о том, что мать или жена короля могли принимать деятельное участие в управлении и политике^[304]. Да, это участие не всегда было успешным, но оно имело место.

Супружеские разногласия и развод

Как можно судить по тексту «Саги об Эгиле», отношения Гуннхильд и Эйрика не были безоблачными: ее внебрачные связи и его слабый характер нередко были источником разногласий, вызывая публичные ссоры. Скандинавские авторы часто проявляют пристальный интерес к неравным и проблемным бракам. Судя по воспоминаниям иностранных путешественников, посещавших Скандинавию, развод в те времена был частью повседневной жизни^[305]. Подтверждения этому можно встретить даже в мифах: великанша Скади вступает в брак с богом Ньёрдом (точнее, асы предлагают ей выбрать себе мужа в качестве компенсации за то, что они убили ее отца), но вскоре становится очевидно, что это несовместимая пара^[306]. Будучи морским божеством, Ньёрд хотел жить у берега, в Ноатуне, а Скади предлагала ему поселиться в горном Трюмхейме, где жил ее отец. В результате они решили жить по девять дней то здесь, то там, но очень скоро Скади устает от беспрестанного крика чаек, а Ньёрда утомляет вой волков, и они расходятся.